Некромант-самоучка, или Смертельная оказия

– А я, выходит, чувствовал не только твой разврат, но и смертельную опасность, грозящую кузену! – усмехнулся рыжий, став позади меня, и иронично произнес: – Теперь даже не знаю, кого из вас сильнее наказать.

– Чего? Разврат?! – Я резко развернулась, оказавшись чуть ли не в объятиях многоликого.

– А ты думаешь, я поверю в твое неведение на его счет?

– Да!

– Нет, – холодно ответил он и презрительно сощурился. – В случае со мной ты еще могла напутать – артефакт Хао, моя истощенность и прочее тому виной, но сейчас… когда у тебя есть книги по играм Смерти… Нет.

– Во-первых, я их еще не прочла, а во-вторых, не вижу никакой разницы. Я всего лишь подобрала котенка! – Брови разведчика медленно поднялись вверх, затем скептически изогнулись. И я спохватилась уточнить: – Вернее, он сам ко мне устремился.

– Да неужели? – со смешком протянул многоликий, он сложил руки на груди, качнулся с пятки на носок, передразнивая мой голос. – И что, увидев ту пакость, ты подумала: «Какой замечательный день! Ко мне впервые самостоятельно подошло живое существо!»?

– Я не… – на мгновение стало обидно до боли.

 – Что значит впервые? Не наводи напраслину.

– То и значит! – рыкнул рыжий сдавленно и наклонился, чуть ли не касаясь меня носом. – Ты – смертьнесущая, бездна, поглощающая силы! Животные чувствуют и ненавидят тебя, нежить принимает за свою родню, а мы, многоликие и двуликие, как и люди, ничего не ощущаем, – и как приговор озвучил: – Оттого и мрем.

Я смутно помнила, что отец запрещал держать в доме живность.

Впрочем, необходимости в запрете не было: даже тайно принесенное сестрами зверье сбегало, едва появлялась возможность. Один лишь баран Гошка прижился, стал отцовской гордостью, любимцем семьи и обладателем паскудного характера. Все время норовил меня боднуть пониже спины или ноги оттоптать. Но если он остался, значит, рыжий…

– Ты не прав!

– Хочешь сказать, что к тебе ластился не только треклятый лемур?

– Его зовут Гирби!

– Звали, и он оказался скифом, – жестко отрезал многоликий, нависая надо мной.

 – И что ты скажешь в свое оправдание теперь?

– Ничего, – произнесла по слогам, – а ты лжешь.

– Не веришь. – Он как-то нехорошо улыбнулся, внимательно разглядывая мое лицо.

– Нет.

– А хочешь, докажу обратное?

– Нет. – Я отступила назад, почти вжимаясь в перила.

– А придется, – ответили мне. – Здесь и сейчас. Знаешь ли, ты нынче в команде, поэтому должна научиться думать, а не на каждом шагу подставлять.