Мабута

Уже не сержант, но ещё не офицер, простонал:

– Ванна точно будет? Вина бутылочка найдётся?

– И бутылочка найдётся, и ванна будет! – Мишка умоляюще сложил руки.

– Эх! Была – не была! Вези!

Они, смешавшись с толпой, покинули вокзал. Метро, потом автобус и добрались. Промзона у МКАДа.

– Ну и райончик! Не скажешь, что Москва! Как у нас в райцентре! – Игорь Саенко покрутил головой вокруг. – Только у нас чище.

Да, вид был ещё тот. Мусорные баки переполнены, обшарпанные многоэтажки жались друг к другу.

Ларьки, пара магазинов, да кинотеатр Хрущевских времен. Вдали высились огромные трубы, из которых валил то ли пар, то ли дым.

– Нормально! За мной! – Мишка подхватил портфель прапорщика и ускорился.

На соловьиную трель звонка открылась дверь. На пороге стояла пожилая женщина.

– Привет, бабуля!

– А! Миша! Заходи! И вы ребята, заходите! – она, приветливо улыбнувшись, ушла вглубь квартиры.

Удивлению прапорщика не было предела:

– «А, Миша, заходи?!» Ёкарный бабай! Да если бы я хоть на денек домой заехал, все бы ошалели от радости! Пили бы три дня!

Саенко прояснил ситуацию:

– Они каждые выходные к нему приезжали! Не соскучились.

– Ну, вы тут зажрались, вот что я вам скажу! – махнул рукой прапор. – Где ванна?

Иванов не обманул. Поезд, отправляющийся с Казанского вокзала, оставлял уже в прошлом кино, вино и вкусные пирожки Мишиной бабушки. Через сутки и шесть часов, станция Юша вновь встретила их светом прожекторов и лаем собак.

– Ну, здравствуй, Башкирия! – Карась вдохнул горный смолистый воздух Южного Урала.

Он поежился, как и в первый свой приезд сюда. Червяк дурных предчувствий проснулся, потянулся, зевнул и чихнул. «Чтоб ты сдох!» – пожелал ему хозяин. Но, как показала практика, этот ползучий редко ошибался.

Конец сентября был дождливым. День уменьшился, и развод батальона происходил в утренних сумерках. Мохнатые звезды висели над сопками так, что казалось можно дотянуться до них рукой.

– Батальон, смирно! – дежурный по части, приняв доклады ротных, отрапортовал комбату.

– Товарищи солдаты! – медленно с расстановкой начал комбат с трибуны.

– «Что я хочу вам сказать…», – пробурчал стоящий сбоку прапорщик Веретенников.

– Что я хочу вам сказать! – не экономил время майор Алексеев.

– «А сказать я хочу вот что!» – уже зло произнёс Веретенников и, сплюнув, добавил. – Тормоз, мля…

– А сказать я хочу вот что! – осиливал утреннее обращение комбат.