ТЕРПИМОСТЬ

С другой стороны, осознание условий, из которых мы вырвались, вместе с пониманием многих вещей, которые на самом деле были достигнуты, может только придать нам новое мужество для предстоящей работы, и, если что-то случится, это сделает нас немного более терпимыми к тем из наших дальних родственников, которые не смогли сохранить прежний темп.

Это не справочник по антропологии.

Это книга, посвящена теме толерантность.

Но толерантность – это очень широкая тема.

Искушение побродить будет велико.

И как только мы сойдем с проторенной дороги, только Небеса знают, где мы приземлимся.

Поэтому я предлагаю, чтобы мне дали пол страницы, чтобы точно и конкретно изложить, что я подразумеваю под толерантностью.

Язык – одно из самых обманчивых изобретений человечества, и все определения неизбежно будут произвольными. Поэтому скромному ученику подобает обратиться к тому авторитету, который принимается как окончательный наибольшим числом тех, кто говорит на языке, на котором написана эта книга.

Я имею в виду Британскую энциклопедию.

Там на странице 1052 тома XXVI написано: «Tolerance (от лат. tolerare – терпеть): Предоставление свободы действий или суждений другим людям, терпеливое и беспристрастное отношение к несогласию со своим собственным или общепринятым курсом или взглядом».

Могут быть и другие определения, но для целей этой книги я позволю себе руководствоваться словами Британики.

И, посвятив себя (к лучшему или к худшему) определенному курсу, я вернусь к своим дикарям и расскажу вам, что я смог обнаружить о терпимости в самых ранних формах общества, о которых у нас есть какие-либо сведения.

* * * * * * * *

До сих пор принято считать, что первобытное общество было очень простым, что первобытный язык состоял из нескольких простых фраз и что первобытный человек обладал определенной степенью свободы, которая была утрачена только тогда, когда мир стал “сложным”.

Исследования последних пятидесяти лет, проведенные исследователями, миссионерами и врачами среди аборигенов Центральной Африки, Полярных регионов и Полинезии, показывают прямо противоположное.

Первобытное общество было чрезвычайно сложным, первобытный язык имел больше форм, времен и склонений, чем русский или арабский, и первобытный человек был рабом не только настоящего, но и прошлого и будущего; короче говоря, жалкое и жалкое существо, которое жило в страхе и умирало в ужасе.