Хозяин «Логова»

Есть меня не собирались. Мысль что это чей-то разумный домашний питомец или просто свободный разумный монстр вначале обрадовала, а затем и разозлила.

– Да чтоб тебя! – ругнулась я, вскакивая на ноги.

– Ш-ш-ш! – то ли ответил он, то ли предупредил и хвостом указал вверх и влево.

Златогривый возвращался. И его с нетерпением ждала не только я. Змей дрожал от предвкушения не то встречи, не то оплеухи за покушение. Восторженно смотрел на приближение золотого крылатого зверя и облизывался, давясь слюной, а может и ядом.

Пара капель упала на мой рукав, отчего тот мгновенно стал дырявым.

– Аккуратней! – Я попыталась отойти, а добилась лишь того, что была с силой усажена на место. Шипастым хвостом усажена, отчего к прожженным дырам добавились рваные.

И все это на глазах у Златогривого, принесшего добычу в количестве двух штук. Огромную рогато-носатую тушу и мелкую зубастую, вернее, относительно мелкую. Эта тварь при жизни была размером с двухэтажный особняк. И ее же зверь бросил «к моим ногам», дважды напугав этим жестом.

Вначале я вздрогнула от неожиданности, а затем уже от маленького землетрясения, омерзения и примешавшегося к нему ужаса. Хран говорил, что добычу зверя на охоте мне следует отведать, но не уточнял при этом, что добыча будет столь огромна, сыра и…

– Он живой!

– Мгм! – заметил змей, и в зубастого монстра полетела уже знакомая черная иголка с загривка гада ползучего.

Монстр издал предсмертный вздох, а я – пред-обморочный всхлип, когда Златогривый оторвал от туши лапу и толкнул ее в мою сторону.

– Он сырой!

– Мгм, – опять согласились со мной.

Лапа незамедлительно была поджарена мощным огненным выдохом и подвинута ближе.

– Я не могу… – ответила сипло.

– М-м-м-м-му-у-м! – не поддержал меня змей и с аппетитом принялся за подношение – сырую тушу.

В процессе трапезы он еще умудрялся произнести благодарственное: «Мг-мг!», а зверь рода Дори с довольным видом что-то порыкивал в ответ. В первые мгновения я не понимала происходящего, а затем словно бы с высоты посмотрела на прошедший час и пришла к удивительному выводу.

– Так приманкой была не я?! Приманкой был этот черно… черночешуйный? – нашла я ему определение, а может, и имя.

Мне ехидно улыбнулись, причем оба.

– А предупредить нельзя было? – возмутилась до глубины души беззаботностью Златогривого. – Слушай, ты самодовольная, эгоистичная…

На этом меня остановили взмахами золотой лапы и черного хвоста.