Эскорт по дружбе

Не хотела бы я об такого разбиться, потому что при столкновении с этим индивидом уцелеть не выйдет. Он подавлял и подминал окружающих, даже просто шествуя через зал, и все расступались перед ним, едва ли не с трепетом и облегчением. Уверенный, сдержанный, знающий, и взгляд у него как лазер. Пробивающий насквозь, считывающий.

Краем глаз заметила, как он окинул взглядом нашу с Тохой пару и, судя по холодку, скользнувшему по коже, задержался на моих шпильках. А затем с нарастающим градусом мороза вновь прошелся уже только по моей персоне.

Щиколотки, икры, подколенные впадинки, бедра… От такого внимания меня зазнобило и отпустило, едва взгляд Айсберга наткнулся в лапищу Славского, что в очередной раз решил проверить, есть ли на мне белье.

– Ты уверена, что не забыла трусики дома? – поинтересовался мой партнер по танцам.

– Уверена.

Судя по вернувшемуся теплу, Айсберг потерял ко мне всякий интерес, а давний друг продолжил свое коварное дело – проводить ревизию эскорта и удивляться тому, что под платьем я в чем мать родила.

– А я вот не уверен.

– Тох-х… хм-м! Анатолий, прекрати лапать мое боди на предмет швов.

– Так значит, боди, – протянул коварно.

– Платье требовало спецрешения, – пожаловалась я на капризный шелк, норовящий обрисовать все то, что обрисовывать не нужно.

– И это то самое боди, что застегивается на две маленькие пуговки…

– В моем случае – на липучку.

– …пуговки, которые располагаются там, внизу, – продолжил он, переходя на нотки мартовского кота, который в добавок к поглаживаниям промурлыкал: – Вблизи от твоей… сокровищницы.

Я откинулась на его руку, прищурила глаза.

– Анатолий Витальевич, нужно ли мне сообщать, что все змейки и пуговки на твоих штанах находятся в непосредственной близи от твоего Сокровища? И что в девятнадцать неполных лет ты во время пьянки нечаянно свой реликт защемил?

Как и ожидалось, вместе с болезненным воспоминаниями пришла и фантомная боль. Тоха дрогнул, поджал на миг правую ногу и чуть более высоким голосом посетовал:

– Ну ты и вспомнила!

– Я скорую вызывала.

– А еще ты сказала, что ОН красивый, – вспомнил Славский о главном, и я широко улыбнулась, как бы говоря: «Чего не скажешь, чтобы поддержать бедного парня». – Ты солгала? – догадался он к своей досаде.

– Не всем же нам быть такими прямолинейными, как…

Я ощутила удар.