Горькие кабачки

К соседке Кларе Карловне Коралловой ведёт калиточка потайная, заросшая ежевикой. Захаживает к изящной пожилой женщине вдовец Касьян Демидыч без всякой задней мысли, зато с кулём Бабаевских конфет ладных шоколадных. Интересуется, не сломалось ли чего? Ежели что починить надобно – в два счёта безотказного рукастого Тихона Лукича кликнет Касьян Демидыч через портал в заборе.

Клара Карловна искренне благодарит, от помощи по дому отказывается, а сама чаем гостя потчует чёрным с прошлогодним смородиновым вареньем. Повествует жизнь свою уединённую, богато инкрустированную кольцами годовыми и анализами в поликлинике.

– Так и живу. У меня диагноз. Ни сладкого нельзя. Ни солёного нельзя. Подай мне, пожалуйста, конфетку.

– Вы, вот что, Клара Карловна… – заёрзал Касьян Демидыч, – ссудите мне, пожалуйста, мясорубку вашу на денёк-другой. Я икру кабачковую метать собрался.

Занёс Касьян Демидыч мясорубку на свою летнюю кухню и решил из любопытства к Тише своему заглянуть, не поделывает ли интересного чего? Принялся хозяин нахваливать народившиеся у него на бахче арбузики диаметром с мячик для гандбола. Заверяет соседа, что всё в природе уравновешено, стандартизировано. Всяк сверчок смысл имеет, ради дела какого создан. Напрягся Касьян Демидович Гурчик. И рад бы согласиться, да только слишком уж покладисто по Тихону Лукичу выходит, а жизнь-то даже на природе, да с природой в унисон, совсем не такая сладкая и беззаботная: в ней и конфузы случаются.

– Да вовсе и не всё у природы продумано. Зачем, к примеру, нужен какой-нибудь там месяц нахерабрь?

– Ты забыл? – искренне удивился Тихон Лукич. – Чтобы на демонстрацию ходить на Красную площадь.

– Да уж. И что теперь, в год сто-энного-летия Октябрьской революции там демонстрировать? Колье на голой жэ?

– Не путай фундаментальный принцип с гримасой мимолётного безвременья.

– Ага. Скажи об этом Гавриле Принципу[1 - Сербский националист, совершивший убийство эрцгерцога Франца Фердинанда в 1914 году в Сараево, что спровоцировало Первую мировую войну.

Пожал плечами Тихон Лукич Бесполезняк. Хоть и слыл он языком бескостным, но был покладист и споров не любил. Особенно идеологических, без подстилки из железобетонной истины того или иного физического закона. Нашёлся, сменил тему:

– Ну, как тебе мой подмосковный арбузик?

– Да. Вкусный арбуз.