Язык его пропавшей жены

Велемир не стал допытываться: ну, не позволяет – так не позволяет, может, чрезмерно совестливый человек, электрики все такие, под напряжением работают.

– А вы, значит, приезжий? – теперь сам Максим Иванович задал наводящий вопрос.

– Забредший, – ответил Велемир. И добавил, поправив: – Заблудший.

– Бывает. А к кому?

– Пока еще точно не знаю. Не решил. Время покажет.

– Это вы верно заметили. Ну, когда покажет, тогда меня кликните, я приду, сниму показания со счетчика.

«Эге! А он тоже далеко не так прост, как и все тут.

Здесь дураков нет, – подумал Велемир. – А чего ты ждал? Приехал сюзерен к своим вассалам? Загордились там, в своих столицах…»

– Обязательно кликну.

Электрик стал глубоко вдыхать и выдыхать воздух, вентилируя легкие. Затем начался бег на месте. Потом опять дыхательная гимнастика.

– А Ирина, часом, не к вам приехала? – спросил Велемир в лоб, пока тот не успел отдышаться.

– Вы и о ней знаете? Ко мне, к кому же еще.

Максима Ивановича, казалось, ничто взять не могло.

Никакие допросы с пристрастием или подковырки. Он протянул Велемиру руку и сказал на прощанье:

– Все, ушел. Режим, работа. Вы заходите сегодня вечерком. Поужинаем, поболтаем.

– Спасибо, непременно, – ответил московский гость, уже не уверенный здесь ни в чем.

Сам он тоже поднялся с камня, облачился в свою одежу и, в сопровождении юрьевецкой волчицы, побрел наугад, куда глаза глядят. Альма будто обрела в нем хозяина. Может, чувствовала что-то близкое, родное. Ведь она потеряла своих детей, а он – жену.

И никого уже не вернешь. Но собака не фамильярничала, деликатно держалась чуть позади, не лезла со своими песьими повадками на брудершафт. Хотя и хотелось.

Они поднялись на косогор, прошлись вдоль ветхого деревянного заборчика, спустились по крутой улице вниз, а потом вновь начался подъем, едва ли не под прямым углом к небу. «Просто какое-то хождение для мытарей», – подумалось Велемиру. Холмистая местность. И как здесь люди живут? вот так и живут, – ответил он сам себе, – в трудах и тяжбах».

А на вершине пирамидальной горы стояла церковь. С какими-то хозяйственными пристройками. Судя по всему, храм был древний, века семнадцатого. Стены выбеленные, с синевой, купол сияет. А вот тяжелая массивная дверь открывалась плохо, негостеприимно. Не всякой старушке под силу. Путь к Богу непрост.

Велемир сначала даже подумал, что врата заперты. Раз подергал, другой, а на третий все-таки с трудом, но отворил. Перекрестившись, вошел внутрь.