Язык его пропавшей жены

Но жидкости в кране, конечно, никакой не было. Из него даже ржавой капли не выпало. В конце концов мужчина просто от злости открутил вентиль и, не зная, куда его бросить, сунул себе в карман.

– Забыла предупредить. Можно и не манипулировать, – посочувствовала женщина. – Сегодня же пятница, тринадцатое, всегда так.

– А в другие дни?

– И в другие тоже.

Тогда кой хрен – пятница или средовторник? Тринадцатое или сорок седьмое?

Катерина не ответила, виновато пожав плечами, словно это она накануне выпила всю воду.

– «Манипуляция» в переводе с латыни – это «пригоршня», – заметил Велемир, вынимая из сумки термос. – Мы все время ладонь в надежде тянем, а им, манипуляторам, только того и надо. Посмеиваются лишь. Пошли.

– Куда?

– К роднику вашему! Жажда. Ну и чаек поставим. А там подумаем, как дальше быть. И что делать.

Мужчина пропустил ее в коридор, запер дверь. Ключ был величиной с перезрелый огурец, да еще с железной култышкой на цепочке; все это весило не меньше килограмма. Должно быть, от древних ворот Юрьевца.

Уже сделав несколько шагов по коридору, Велемир на всякий случай вернулся и толкнул дверь. Она открылась.

– Замок снаружи не запирается, – пояснила Катя. – Впрочем, изнутри тоже. Это все так, антураж. Да вы не бойтесь, у нас воровства нет.

– Идиотизм какой-то!.. – пробормотал мужчина. – Ключ-то тогда зачем?

– А как же иначе? Для порядка.

– Какой же «порядок», если это форменный кавардак?

– Целая пригоршня манипуляций и декораций, – охотно и даже как-то весело согласилась женщина.

– А если дети забегут и разобьют что-нибудь?

– Они только по коридору носятся.

Будто в подтверждение ее слов откуда-то с лестничного проема высыпала армада ребятишек – от пяти до десяти лет – мальчики ли, девочки – сразу и не поймешь. Растрепанные, полуодетые, кто в одном тапке, а кто сразу в трех, потому что лишняя зажата в кулачке и ее используют как мухобойку – по затылкам, с криками и визгом. Досталось мимоходом и Велемиру, а нечто с косичкой врезалось ему головой в живот.

Катерина благоразумно прижалась к стенке. Весь этот смерч промчался в конец коридора, развернулся и с тем же шумом понесся обратно, падая, перекатываясь и тут же поднимаясь вновь на прыгучие ноги.

– Днем, говоришь, более спокойны? – полюбопытствовал мужчина, подбирая с пола выпавшего из торнадо железного солдатика. Положил его в карман, к вентилю и ключу. – А куда мамаша смотрит?

– Она мужа ждет. Он должен вот-вот приехать. Извелась вся.