Язык его пропавшей жены

Мы тут все замужем.

– А зачем же этим занимаешься?

– Вот потому что замужем.

Ответ прозвучал как-то непонятно, бестолково. Будто все тут сожительствовали друг с другом, и это было в порядке вещей. Тревожные мысли не покидали его, а в груди продолжало покалывать. Но уже медленно отпускало. Если бы только не вой этой несчастной Альмы на улице… И таинственно-серебристый свет луны, сочившийся как из перерезанного стебля алоэ.

«Город призраков, – подумалось ему. – Зря я сюда приехал».

– Кто – «все»? – хмуро спросил мужчина.

Женщина пожала плечами, будто вопрос был настолько глуп, что и не заслуживал внимания. Ей было около тридцати лет. Лицо кругловатое, глаза и губы чуть припухшие. «Плачет, что ли, часто? Еще бы! С таким-то мужем и братом-эпилептиком!». Одета скромно, без провинциального шика, а в темных волосах есть уже седые нити. Лунного света. И что теперь с ней делать? Выгнать, как Альму?

– Водку будешь? – уж совсем грубо буркнул он.

– Буду, – коротко и кротко ответила она.

Мужчина налил себе чуть-чуть, а ей, в пластиковый стакан, побольше. «Голодная, наверное?» – подумал он, глядя на нехитрую снедь на столе.

– Угощайся.

Они выпили молча и не чокаясь, как на похоронах. Вот только где усопший? Уже на кладбище или еще в соседней комнате? И вообще – покойник или покойница?

Катерина закусывать не стала. «Значит, сытая, – снова подумалось ему. – Все они тут в провинции притворяются, будто жрать нечего! А поглядишь – каждый с избытком веса. Или пухнут, что ли, от голода?»

– А вы надолго к нам? – спросила женщина.

Ее вопрос остался без всякого резонанса. Мужчина снова налил, а после второй стопки стало как-то повеселее. Поспокойнее на душе. Даже слегка забылось найденное на столе послание, которое и привело его в ужас. Короче, на пол.

– Меня зовут Патермуфий, – важно соврал он. – Нет, Истукарий.

– Не может такого быть. Нет сейчас таких имен.

– Ладно, нет. А Велемир устроит?

– Ну, это еще куда ни шло.

– А ты не так проста, как кажешься.

Катя будто ждала подобных вопросов, поэтому тотчас же стала отвечать, как зубрилка на уроке:

– Живу здесь, тут же и родилась, рано осиротела, ребеночек у меня был, да помер, сама инвалид, работаю прачкой, а в огороде ничего не растет…

«Все врет! – почему-то радостно подумалось ему. – Это у них у всех тут песни такие: «Играй гармонь» называется».