Язык его пропавшей жены

Вадим решил уточнить:

– Но ведь вам нужна моя юридическая помощь?

– Да, – последовал короткий ответ. И мужчина угрюмо замолчал, словно ему теперь вообще расхотелось разговаривать.

Тут как раз принесли обещанный кувшинчик вина, а заодно и ароматный кофе – было чем занять рот. Затем произошло нечто странное. Вадиму, отяжелевшему от вина и пищи, вдруг показалось, что из глубины зала к выходу идут, покачиваясь, три изогнутые и полупрозрачные фигуры – двое мужчин и девушка. И хотя видел он их со спины и мельком, да еще и сквозь какую-то ватно-молочную пелену, но готов был отдать все что угодно на отсечение (впрочем, не все) – что эта уходящая троица как две капли воды (точнее, три) походила на них самих, сидящих сейчас за столом.

Будто двойники или некая отделившаяся от их тел субстанция.

Он вновь испытал какие-то нехорошие предчувствия, словно в скором времени ему, да и всем им, предстояло пережить нечто до такой степени невообразимое, великое и ужасное одновременно, что перевернет и в корне изменит всю их дальнейшую жизнь.

Вывел его из оцепенения голос Марины:

– Когда мама возвращается?

– Через неделю, – механически отозвался он.

Ужин подходил к концу. «Ну а теперь-то что? Когда же он перейдет к своему делу?» – подумалось Вадиму. Он все еще не в силах был отойти от странного потустороннего видения в ресторане.

– А дело у меня вот какого свойства, – сухо проговорил мужчина, словно отвечая на его мысль.

– Слушаю внимательно. Простите великодушно, но я там, в конторе, так и не разобрал толком, как вас величать? Любомир…

– Велемир Радомирович.

Так вот. Я хочу, чтобы меня развели с моей погибшей тринадцать лет назад женой. Официально, в судебном порядке. И выдали бы гербовую бумагу. С печатью.

Сказав это, вернее, даже чуть ли не потребовав обиженным тоном, мужчина откинулся на спинку стула и еще острее и пронзительнее сощурился. Ну, почти как Ульянов-Ленин, выбравшийся вдруг из Мавзолея и отправившийся с таким, не предвещающим ничего хорошего, взглядом в Кремль.

На стрелку с Путиным. Тут только Вадим впервые сообразил, что имеет дело с обычным городским сумасшедшим, фриком. И это еще в лучшем случае.

– Мы такими услугами не занимаемся, – растерянно пробормотал он. – К тому же официальный факт смерти уже означает… состояние развода. Чего же боле? Ведь есть же у вас какая-то… «гербовая бумага» о ее кончине?

– Ну, есть.

– И достаточно.

– Нет, не достаточно. Я хочу еще, чтобы нас развели. В разные стороны.