По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову

Где-то далеко выдвинулась из мрака гора, и, освещенная отблеском зари, она кажется где-то в небе, светлое облако на этой горе – источник света.

Мы в каюте. Ленивый разговор о прошедшем дне: поломки больше, чем думали сначала, – не только на корме, но и на носу сорвало все. Цепь на руле лопнула, ослабели блоки рулевые, что-то в машине, и поломаны колеса, дрова на исходе и нет провизии. Ездили за ней на другой пароход, но нигде ничего нам не дали.

– На завтра хлеба больше нет, – говорит кухарка, – завтра – сухари.

– Доктор, – говорит Н. А., – если вы мне не дадите кали бромати, я кончу тем, что двум сразу в морду дам…

– Не советую, – методично отвечает доктор. – И, помолчав, говорит: – Побьют.

Но Н. А. отчаянно машет рукой и говорит:

– Пусть бьют, а все-таки дам.

Разговор обрывается вдруг появлением H. E. Б. Общий радостный крик.

Он приехал на пароходе «Посьет».

– Ну, как же вы?

H. E. сел, пригнулся, по обыкновению, и смотрит, точно соображает, как же действительно он?

– Да ничего.

– Много дичи настреляли?

– Да я ведь не дичь стрелял, а рыбу ловил. Я ведь двенадцать сомиков поймал. Прихожу: уехали, говорит хозяйка. Я так и сел. Вот тебе и раз, думаю. Дал с горя себе слово никогда не удить рыбу.

– Ну?

– Ну, тут пришел Р.: объяснил. Я с горя и курить начал.

H. E. в доказательство смущенно вынул и показал коробку папирос.

– Ну, как же вы доехали?

– Доехал, положим, хорошо. Р. – хороший он человек – сейчас же повел меня на пароход, представил всем.

– Дамы были?

H. E. отвечает не сразу, улыбается и нерешительно говорит:

– Были.

– Смотрите, смотрите, – говорит доктор, – он весь сияет.

Совсем юное еще лицо H. E. действительно сияло. Голова его слегка ушла в плечи, он сидит и словно боится пошевелиться, чтобы не разогнать приятных воспоминаний. Только глаза, красивые, лучистые, смотрят, не мигая, перед собой.

– Ну, рассказывайте же, молодой тюлень, – кричит доктор.

– Да что рассказывать, – медленно, не торопясь начинает H. E., – видите, в чем дело. Ехала на том пароходе одна дама.

– Гм… дама, – басом перебивает доктор и крутит усы.

– Да не дама… дочь у нее, – смущенно дополняет H. E.

– Дочь?.. Черт побери.

– Четырнадцати лет.

– Что? Ха-ха-ха. Вот так фунт…

– Такая симпатичная, просто прелесть. Мы с ней рыбу удили.

– После зарока-то?

H. E. совсем смущен. Мы все хохочем.