Китай-город

Лицо Осетрова обернулось всем фасом. Он отнял от рта папироску.

– Вы университетский?

– Я слушал лекции здесь, – ответил скромно Палтусов; он скрыл, что экзамена не держал, – после того как побывал в военной службе, в кавалерии.

– Из офицеров? – с ударением добавил Осетров и засмеялся.

– Да, из офицеров. Участвовал в последней кампании, – вскользь сказал Палтусов и продолжал: – Думаю теперь войти в промысловое дело. У Калакуцкого я занимаюсь его поручениями…

– Что получаете?

Этот допрос начинал коробить Палтусова, но он закусил губы и сдержал себя.

– Содержание до пяти тысяч. С процентами надеюсь заработать в этом году до десяти.

– Начало не плохое, – одобрительно вымолвил Осетров. – Ваш принципал – шустрый дворянин. Пока, – и он остановился на этом слове, – дела его идут недурно. Только он забирает очертя голову, хапает не в меру… Жалуются на его стройку… Я вам это говорю попросту. Да это и все знают.

Палтусов промолчал.

– Видите ли, – Осетров совсем обернулся и уперся грудью о стол, а рука его стала играть белым костяным ножом, – для Калакуцкого я человек совсем не подходящий.

– Имею, хотя и не в подробностях.

– Привилегия взята на всю Европу и Америку. Париж и Бельгия в прошлом году сделали мне заказов на несколько сот тысяч. Не знаю, как пойдет дальше, а теперь нечего Бога гневить… Мои пайщики получили ни много ни мало – сто сорок процентов.

– Сто сорок? – воскликнул Палтусов.

– Да. Будет давать и двести, и больше. Когда расширится на всю Россию да немцев прихватим…

– Да ведь это вчетверо выгоднее всякой мануфактуры? – вырвалось у Палтусова.

– Еще бы!.. Шуйское дело в этом году тридцать пять дало, так об этом как звонят!..

– Вадим Павлович, – одушевился Палтусов, – вы, конечно, понимаете… Калакуцкому, – он уже не называл его «Сергеем Степановичем», – нужно ваше имя…

– Я в учредители не пойду… Я ему это сказал досконально.

– Ну просто пай, другой возьмете… для меня сделайте!..

– Для вас? – с недоумением переспросил Осетров.

– Ваш отказ поставит меня невыгодно. Он припишет это моему неумению. А ведь мы, Вадим Павлович, люди из одного мира. Между нами должна быть поддержка… стачка…

– Стачка?

– Да-с, стачка развития и честности. Вы поднялись одним трудом и талантом.