Анна

Я говорила бабушке, что не буду носить их: девочки все меня дразнят, что я барышня, я не хочу быть барышней!

– Глупый ты, неразумный ребенок! – с ласковым упреком проговорила старушка. – Ну, иди скорей кушать: бабушка давно тебя ждет; смотри, рассердится она за башмаки-то!

Эта угроза, видимо, нисколько не испугала Аню. Она весело вбежала в комнату, весело обняла бабушку, маленькую, седенькую старушку, одетую в темный ситцевый капот и белый кисейный чепчик, и весело начала рассказывать обо всем, что видела в лесу.

– Я, бабинька, теперь пойду в поле, – объявила девочка, окончив обед и захватив с собой большой кусок черного хлеба, густо намазанный сметаной.

– Иди себе, голубчик, гуляй на здоровье! – отвечала бабушка, провожая ее любящим взглядом.

Аня повернула в сторону, противоположную деревне, пошла вдоль полей, на которых торчали остатки желтых стебельков сжатой ржи, и по меже между двух нив дошла до небольшого пруда, в воде которого полоскалось целое стадо гусей и уток.

На берегу этого пруда, под тенью развесистой ивы, сидел мальчик лет одиннадцати, худенький и бледный, одетый чуть ли не в лохмотья.

– Ну что, Сеня, сделал ты мне? – бросилась к нему Аня.

– Да как же, сделаешь тут, – недовольным голосом ответил мальчик. – Вчера коршун утащил утенка: управляющий уж ругался, ругался, сказал, коли еще что с птицей случится, отошлет меня к отцу, а отец, сама знаешь, какой: до смерти исколотит!

– Экая досада! – грустным голосом проговорила Аня. – Ты и за тростником не ходил?

– Где уж тут ходить, не до того! Аня задумалась.

– А хочешь так, Сеня, – предложила она, – ты сходи за тростником, а я здесь посижу, постерегу птиц?

– Постережешь? – Сеня подозрительно поглядел на свою собеседницу. – А как не усмотришь?

– Усмотрю, Сеничка, голубчик! Помнишь, как ты тогда ходил за белкой, я же смотрела.

– Ну, пожалуй, я пойду, только коли что случится, я так на тебя и скажу.