Метаген

Однажды она меня догонит и тогда все… Иногда я думаю: почему бы не позволить ей сделать это? Сделать ЭТО прямо сейчас!

… Такая усталость. Как сытый хищник, Пустота, играет со мной. Она изматывает меня ради потехи, но не наносит смертельный удар… Убей меня уже животное… Заебала.

Домой на автобусе. Он был полупустой, хотя рабочий день закончился у многих. Я занял место у окна и открыл электронную книгу на смартфоне недавно выгруженную на сайт двумя современными авторами.

Они пишут все что возможно, чтобы удовлетворить вкусы каждого, из-за чего каждая их новая книга отличается от предыдущей.

Но я всего лишь один из миллиона читателей, со своим вкусом. Я понимаю только то что мне симпатично понимать, на другое у меня, как будто не хватает места… Я смотрел на статистику продаж «говно книг» и чувствовал себя запертым в титановом хранилище. От внешнего мира меня отделяла толстая круглая и очень прочная дверь, которую чтобы открыть снаружи понадобится двадцать блоков C4.

Мне нравится тенденция авторов выкладывать книги целиком, а не главами с отрывками, как некоторые. Противно ждать новую главу, когда последняя заканчивается на сверх интересном моменте! Книга называется «Не видать тебе бессмертия». Жанр: психологический хоррор.

Диалоги персонажей в романе раздражают их как будто бы попугай писал. Идея интересная, реализация хуйня. Описание действий не достойны помилования… Автобус останавливается на светофоре, я смотрю в окно.

Трупы лежат на окровавленном снегу… Кажется подростки. Заглянув в «ЧП» я узнал в чем дело: «… несовершеннолетние распространители наркотиков были расстреляны истребителем у стены городской библиотеки… ».

В стене с портретом Пушкина видны следы от пуль… Прыщавый Александр Сергеевич, думаю я.

ГЕНИЙ

Грязная бабка жрет помои на глазах первоклашек; им смешно, а меня подобное зрелище пугает.

Хотите узнать каково больным Альцгеймера – живите в постоянно страхе, вспоминаю я слова Гения, когда он зачитывал отрывок своего романа.

– Чтобы писать своим голосом ты не должен следовать жанру внешнему, – учил он меня. – Писатель должен нарушать границы. Всегда бунт, борьба. Не суть важно против чего. Защищай ЭТО… Понимаешь?

Я кивнул тогда головой, мол понимаю, однако я не был с ним честен. Думаю он это видел и от этого мне неловко вдвойне… Забыть бы человека и вспомнить частицу.