Лирика

Их мрак торжественно-угрюмый

И дикий, заунывный шум

Какою сладостною думой

Его обворожали yм!..

    <1849>

* * *

Как дымный столп светлеет в вышине! —

Как тень внизу скользит, неуловима!..

«Вот наша жизнь, – промолвила ты мне, —

Не светлый дым, блестящий при луне,

А эта тень, бегущая от дыма…»

    <1848 или 1849>

Русской женщине

Вдали от солнца и природы,

Вдали от света и искусства,

Вдали от жизни и любви

Мелькнут твои младые годы,

Живые помертвеют чувства,

Мечты развеются твои…

И жизнь твоя пройдет незрима,

В краю безлюдном, безымянном,

На незамеченной земле, —

Как исчезает облак дыма

На небе тусклом и туманном,

В осенней беспредельной мгле…

    <1848 или 1849>

Наполеон

I

Сын Революции, ты с матерью ужасной

Отважно в бой вступил – и изнемог в борьбе…

Не одолел ее твой гений самовластный!.

Бой невозможный, труд напрасный!..

Ты всю ее носил в самом себе…

II

Два демона ему служили,

Две силы чудно в нем слились:

В его главе – орлы парили,

В его груди – змии вились…

Ширококрылых вдохновений

Орлиный, дерзостный полет,

И в самом буйстве дерзновений

Змииной мудрости расчет.

Но освящающая сила,

Непостижимая уму,

Души его не озарила

И не приблизилась к нему…

Он был земной, не Божий пламень,

Он гордо плыл – презритель волн, —

Но о подводный веры камень

В щепы разбился утлый челн.

III

И ты стоял, – перед тобой Россия!

И, вещий волхв, в предчувствии борьбы,

Ты сам слова промолвил роковые:

«Да сбудутся ее судьбы!..»

И не напрасно было заклинанье:

Судьбы откликнулись на голос твой!..

Но новою загадкою в изгнанье

Ты возразил на отзыв роковой…

Года прошли – и вот, из ссылки тесной

На родину вернувшийся мертвец,

На берегах реки, тебе любезной,

Тревожный дух, почил ты наконец…

Но чуток сон – и по ночам, тоскуя,

Порою встав, он смотрит на Восток,

И вдруг, смутясь, бежит, как бы почуя

Передрассветный ветерок.

    <Не позднее начала 1850>

* * *

Святая ночь на небосклон взошла,

И день отрадный, день любезный

Как золотой покров она свила,

Покров, накинутый над бездной.

И, как виденье, внешний мир ушел…

И человек, как сирота бездомный,

Стоит теперь, и немощен и гол,

Лицом к лицу пред пропастию темной.