Мир

Трехсотлетний город из века в век сводит своих жителей с ума, или же он всего лишь невозмутимый наблюдатель того, как они сами себя доводят?

Текст Юлианы Матюхиной «Дом Белаша» автобиографичен. Вместе с мужем она купила квартиру в центре Оренбурга в дореволюционном доме. Многие не понимали: зачем покупать вторичку, которой больше ста лет, если можно взять новостройку? В своем эссе Юлианна отвечает на этот и многие другие вопросы, а также рассказывает о мире Ивана Михеевича Белаша, который построил тот самый дом в 1907 году.

Заключительный рассказ в сборнике написала Лола Джабборова, и называется он «Конечная станция – мир». Я не просто так оставила его напоследок. Он дарит надежду: на то, что после любого конфликта может следовать примирение, что боль прошлого реально трансформировать в счастье – и наслаждаться им здесь и сейчас. Легкая, нежная, трогательная история, пропитанная поездной романтикой. Уверена, что она, словно теплые лучи закатного солнца, подарит надежду на завтрашний день.

Русалкины слезы. Юля Пичерская

Я была в том ресторанчике трижды. Первый раз мое внимание привлекла стайка детишек, прижимавших обгоревшие носы к толстому стеклу аквариума. Утомленные отпуском матери устали на них осуждающе цокать, чем дети пользовались на всю катушку.

В сумочке у меня был билет на дирижабль в один конец, а следом влачилась вся моя жизнь, наспех упакованная в чемодан. Кибитка таксиста, как всегда, остановилась за углом. Мне оставалось сделать шагов десять, чтобы вверить свою жизнь сначала коренастому водителю, затем пилоту дирижабля, а потом… Одному Посейдону известно.

Я постояла в нерешительности и шагнула под выцветшую вывеску «Медитеран».

Ресторан встретил меня облаком сигаретного дыма, стойким запахом жареной рыбы и моря после дождя. Я села в угол. Подальше от детей, толпящихся у аквариума, одиноко курящего рыбака и выхода – на случай, если муж впервые за полгода решит вернуться домой вовремя.

Постукивания, вспышки от фотоаппаратов, царапанье детских коготков о стекло, нетерпеливый шепоток – все это складывалось в раздражающий оркестр, который, впрочем, никак не действовал на жительницу аквариума.

Накрывшись ворохом листьев ламинарии, она притворялась спящей. Только изредка приподнимала жабры и спинной плавник, чтобы осмелевшие детишки сохраняли дистанцию. Вокруг аквариума стройными рядами стояли пустые бутылки. По сияющим остаткам на дне я определила – бурбон из морского абрикоса.