Рокот

«Омоет слезами тот день, – зашептало в ушах Стаса, – когда восстанет из праха грешный человек».

Часы над баром опять мигнули, словно напоминая о том, что надо бы прийти в себя и убраться отсюда. На табло высветилось: 23:18. В ядовито-красном свете цифр мелькнула тень, коснулась воды и расползлась по ее поверхности, как нефтяное пятно.

За баром кто-то продолжал дышать. Хрипло и прерывисто, словно мучился приступом астмы.

Стас подавил рвущийся наружу крик отчаяния. Если он позволит себе закричать, то уже не сможет заткнуться, да и, судя по тому, что перед глазами замелькали цветные мушки, скоро он просто-напросто свалится в обморок.

Вода тем временем достигла колен.

«Если ты не оторвешь зад от стены, то захлебнешься, – продолжал в мыслях уговаривать себя Стас. – Давай пошевели хотя бы рукой. Да, начни с правой, все верно, или с левой. Начни, с какой хочешь. Только шевелись, шевелись, иначе ты тут сдохнешь. Продвигайся к двери, в зал, там есть пожарный выход.

Он опять себе врал.

Он знал, интуитивно чувствовал, что в кинозале будет так же пусто, темно и залито водой, как в холле, как и во всем здании торгово-развлекательного центра. Зато там был пожарный выход.

– Давай же, давай, – прошептал Стас.

Правая ладонь, неестественно тяжелая, скользнула вверх и вбок по влажной стене, нащупала дверной проем и ручку – именно в этой двери Стас видел сейчас свое спасение (или гибель: кто знает, что там, за закрытой дверью?).

Не отрывая лопаток от скользкой поверхности стены, он двинулся к проему, сделал шаг, заставляя ноги преодолеть сопротивление воды, плотной и вязкой, как кисель. Толкнул пальцами дверь (музыка вырвалась наружу, став в разы громче) и протиснулся в зал «Д», но тут же замер на пороге.

Первое, что он увидел, – фотографию во весь экран.

Не узнать ее было невозможно. Среди многих других она хранилась в семейном альбоме в бархатистой алой обложке в доме Платовых. Старая, выцветшая фотография, затертая по краям.

С экрана на Стаса смотрел умерший дед.

Снимок был сделан в гараже, а дед, поджарый, совсем не похожий на тех, кому за семьдесят, держал в одной руке снаряженный для ловли щуки спиннинг, а другой опирался на капот своего «Москвича», такого же молодцеватого на вид.