Цветы зла

Свинцовый небосвод угрюмый край обстал,

Проклятья с ужасом во мраке источая.

Здесь на шесть месяцев раскинет ночь покров,

Шесть месяцев других – здесь диск

нелучезарный,

И этот край голей, чем даже край полярный,

Ни зелени, ни рек, ни зверя, ни лесов.

Нет в мире ужаса подобного, такого,

Как жесткость холода светила ледяного,

И с древним Хаосом схож здешний мрак ночей.

Завидую судьбе последних я зверей,

Что в спячку глупую уйти способны в зиму, —

Так тянется моток времен невыносимо!

Вампир

Ты, как удар ножа, вошла

В больное сердце мне, пустая,

Прекрасна, взбешена и зла,

Как демонов безумных стая.

О разум побежденный мой,

В покорный превращен альков он!

Теперь я к нечестивой той,

Как к цепи каторжник, прикован,

Как к водке – пьяный человек,

И как к игре игрой заклятый,

Как черви – к падали проклятой, —

О, будь ты проклята навек!

Поспешный меч иметь мне надо,

Чтобы свободу возвратить!

Просил я вероломство яда,

Чтоб эту низость победить!

Но яд и меч в пренебреженьи!

Не вняли мне, ответив так:

«Ты не достоин избавленья

От рабства подлого, дурак!

И если мы твои оковы

Усилиями раздробим,

Ты поцелуем роковым

Труп воскресишь вампира снова!»

«Я эту ночь провел с Еврейкою ужасной…»

Я эту ночь провел с Еврейкою ужасной,

Как возле мертвеца простертый мертвый труп;

Я начал размышлять вблизи продажных губ

О грустной красоте, где я погиб, бесстрастный.

Представил я ее величье от рожденья:

Красой и силою зрачок вооружен;

На ней – душистый шлем волос сооружен, —

Я, вспомнивши о нем, воспрял для наслажденья.

Я умиленно стан расцеловал бы твой,

Богатство б разметал я ласк моих упорных

От свежих ног твоих до кос прекрасно черных, —

Когда б могло хоть раз вечернею порой

Невольною слезой, жестокая царица,

Великолепие холодных глаз затмиться!

Посмертные укоры

В тот час, когда уснешь ты, кто мрачна, красива,

И черный мраморник воздвигнут над тобой,

Тебе заменит дом, альков прекрасный твой,

Пустой, глубокий ров, могильный склеп

дождливый,

И ляжет камень плит над грудью боязливой,

Над телом, чтоб мешать всей прелести былой,

Чтобы не слышался отныне сердца бой,

Чтоб не было у ног походки шаловливой.