Из чаши

Из-за этого влияния возле ограды станции и образовался замусоренный пустырь, где высились припорошенные свежим снежком груды строительного песка и чахлые кривые кустики, которые тем не менее успевали за недолгую жизнь отдать семена земле, чтобы на ней появилось еще одно поколение хилой поросли. Так что никто не летал над этой местностью, а большинство спутников не пробивались сквозь облачную муть. И при этом в каких-то ста метрах от площадки для «пикника» шумела автострада.

– Он не мучился? – спросил пожилой боевик у главаря.

– Нет, я быстро.

– Еще один смертный грех, – вздохнул пожилой.

– Ну что ж, всякий, кто способствует такому богохульству, должен осознавать, чем это может закончиться. Но этот человек верил в Бога. Верил искренне, так, что предпочел смерть утрате веры. Только суд Божий покажет, кто из нас совершил смертный грех.

– Брат, что мы будем делать дальше? – спросил молодой боевик.

– Эту возможность мы упустили. Лаборатория сменила расположение, этот несчастный, которого только что… он ничего не знал.

– Но ведь теперь они не смогут выкинуть это сразу в эфир. Теперь нет доступа к передатчикам.

– Да, не смогут… Но скажи, брат, если они хотя бы осуществят задуманное, если святотатство произойдет, воплотится в мире, будет ли важно, что оно не дойдет до алчущих зрелищ людских масс? – и главарь спокойно глянул на молодого, но тот от этого взгляда съежился.

– Нет, конечно, нет.

– Отнимая чудо жизни у этой заблудшей души, я не ощутил почти ничего… Сколько всего сделано вопреки заповедям, и я пытаюсь услышать голос ангелов, но от всех выстрелов я оглох. Вот это самое страшное. Если мир тоже оглох. Если такое событие пройдет для него просто незамеченным. Если он даже не обрадуется такому святотатственному событию и просто продолжит свое прозябание.

– Еда готова, – тихо сказала молчавшая до этого женщина.

– Возблагодарим же Господа нашего за сию трапезу, – бойцы достали из карманов принимающие жесткую форму тарелки и складные вилки.

Некоторое время они молча жевали картошку, как вдруг со стороны автострады послышалось шуршание колес. От трассы вела короткая извилистая дорога между терриконами, раньше по ней самосвалы возили строительный мусор. Еще секунда, и показался старенький автомобиль. На переднем сиденье сидели два человека, явно не из высшего общества.