Затерянные в Полынье

Понимаешь теперь? Борьба в загробном мире. А может, и со смертью тоже, – добавил он, подумав.

– Странно… – произнес я в полной растерянности. – Мне кажется, это уже не похоже на аллегорию… Черная магия какая-то. А вы ковали когда-нибудь для деда настоящие мечи?

Ответа пришлось ждать еще минуты две. Затем нехотя последовало:

– Да. Года четыре назад. Два меча смастерил.

– А зачем они ему понадобились?

– Не знаю, парень. Он не всегда посвящал меня в свои замыслы. Да вообще никогда не говорил, что к чему.

– Хорошо, а были ли у него тут враги?

– Что ты имеешь в виду?

– Не думаете ли вы, что его могли убить?

Ермольник хмуро посмотрел на меня, отошел к чану с холодной водой, зачерпнул полную жестяную кружку и долго пил, запрокидывая голову все выше и выше. Затем вытер ладонью губы. И только после этого ответил совершенно будничным голосом:

– Мне незачем думать. Потому что, видишь ли, я знаю.

– Что знаете?

– Что его утопили.

– И молчали до сих пор?! – почти выкрикнул я.

 – Как? Кто это сделал?

Кузнец произнес всего одно слово:

– Они… – Потом похлопал меня по плечу и добавил: – Вот что, парень, потолкуем об этом в другой раз. Больше я тебе пока ничего не скажу. А как-нибудь вечерком загляну домой. Ты же постарайся вести себя потише. Не высовывайся.

– Но…

– И хватит об этом! – строго оборвал он меня, и в его словах была такая сила, что я молча опустил голову. Кого он имел в виду, кто такие «они»? И тут взгляд мой упал на его башмаки – тупоносые, большого размера, никак не меньше сорок третьего.

Не эти ли ботиночки оставили следы в моем доме сегодняшней ночью? Но если у меня побывал кузнец, зачем ему понадобились тетрадки деда? У меня накопилось много вопросов, но ответов на них я здесь уже не получил бы, потому что Ермольник закричал над самым моим ухом:

– Степка! Хватит прохлаждаться! Подь сюда, печь стынет!

Я вышел из кузницы, взял Аленушку за руку, и мы направились к поселку. «Ладно, – подумал я в некотором раздражении.

 – Сам разберусь, кто убил деда. Главное – я теперь точно знаю, что он умер не своей смертью. И что убийц было несколько. По крайней мере, не меньше двух».

– А вон папа идет! – выкрикнула вдруг Аленушка и побежала вперед, к шедшему нам навстречу священнику, которого я видел накануне в церкви. Он с улыбкой подхватил ее на руки, поцеловал и подождал, пока я подойду ближе.

– Здравствуйте, батюшка, – сказал я, наклоняя голову.