Тайны «Монастырского приюта»

 – Целый час за вами хожу, наблюдаю и не могу понять: кто из нас частный детектив, вы или я? Чего-то вы все ищете, рассматриваете… Бормочете. Ладно, я на отдыхе. А вы? Неужто решили археологическими раскопками заняться? Бросьте, перенапряжетесь до смерти.

– Гм-м… – только и произнес Сивере.

– Вы, наверное, и не знаете, что у нас тут ночью один человек помер. Старичок очкастый. Наш сосед, кстати.

– Знаю, – кивнул Александр Юрьевич. – Все смертны.

– Странно это, – продолжил Багрянородский. – Я имею в виду то, что вы приходили ко мне в шестом часу утра.

– Я шел не к вам, а к Про… К Терракотову.

– Странно, – в третий раз повторил Багрянородский. – Ночью из его комнаты слышались какие-то крики. Может, он сам во сне кричит? Нервы? Плохой сон – признак больной совести.

– А сами-то вы ночью с кем развлекались? – напрямую спросил Сивере.

– Это, брат… история! – туманно ответил тот. – Поэма, слов нет. А пошли-ка, познакомлю с одной занятной парой.

В монастырский двор вышла на прогулку пожилая супружеская чета, и Багрянородский направился к ним.

– Комамберовы, – представил супругов Багрянородский. – А это – профессор Сивере, доктор исторических наук и членкор Академии естествознания.

Александр Юрьевич досадливо поморщился, Багрянородский с каким-то азартом потер руки, а женщина с ходу заявила:

– А вот мой муж – гений.

– Полно, Машенька! – с видимым удовольствием обронил Комамберов, испытующе глянув на Сиверса.

– Не читал-с, – смущенно сказал тот, не понимая, зачем позволил себя втянуть в новое знакомство.

– Естественно, – благосклонно кивнул «гений». – Все мои произведения будут опубликованы только после моей смерти. Я так решил, и вы не сможете меня убедить в обратном.

– Дая, право, и не пытаюсь, – усмехнулся историк.

– Никто не сможет, – с нажимом договорил Комамберов. – Нет, никто. Выбросьте это из головы.

– Не буду настаивать, коли вы того хотите, – резюмировал Александр Юрьевич, считая, что разговор на этом и закончен.

Багрянородский за спиной Комамберовых беззвучно смеялся, широко раскрывая рот, в котором сверкало несколько золотых зубов. Разевала пасть и каменная рыба во дворе, будто вторила этому клоуну в облике частного детектива. Но Сивере жестоко ошибался.