Детриллер

Так вот, читал, читаю и буду читать, но, как в известном анекдоте, еще и осадок остается. Что с ним делать? Пожалуй, надо разбавить его небольшим количеством воды, хорошенько взболтать, добавить соли, перца и других пряностей по вкусу. Вот и получится книжка. Далее идут кое-какие необходимые (как мне кажется) разъяснения.

Читателюможет показаться странным (или, скорее, проявлением раздутого эго автора) то, что он постоянно и безудержно… якает[2 - В мое время классные руководительницы с яканьем боролись жесточайшим образом – безжалостно выкорчевывали.

Со мной, видать, безуспешно.]. Я прочитал, я так думаю, я считаю, мне понравилось, мне не понравилось, меня просто тошнит, у меня вызывает полный восторг… В правильной, строго научной литературе все эти личные местоимения заменены на коллективные: мы считаем, нам кажется, у нас вызывает полный восторг (нас тошнит) и т. д. Так, согласитесь, намного солиднее получается. Но перед вами, уважаемый читатель, не научная и, согласен, не всегда объективная (более того, почти всегда сугубо субъективная, а значит, сами понимаете), и даже вовсе не литература, а так – заметки дилетанта. Или, скорее, заметки профессионального читателя[3 - Скромничать не буду, я и в самом деле – профессиональный читатель.]. В моем случае, думаю, это не преувеличение. Тот случай, когда можно со сдержанной гордостью заявить: профессия – читатель[4 - Был такой прекрасный фильм Антониони «Профессия – репортер» с Джеком Николсоном и Марией Шнейдер. Это так, к слову.]!

Следующее разъяснение.

Как это ни покажется странным, но дата написания книги, которую стараюсь прочесть, для меня имеет определяющее значение. Почему? По большому счету, не знаю. То есть вроде как знаю, но не уверен. Однако факт остается фактом: не люблю читать (а значит, не собираюсь это делать – и пусть кто-то попробует меня заставить!) что-то написанное давно. Давно – это 20–25 лет назад. Ну, может 30–35, но не раньше. Как бы это объяснить? Ну, например, если герой произведения (например, бравый полицейский инспектор) мечется по улицам на своем верном «Краун Виктория» (чисто полицейская машина, насколько можно судить по одноименным романам) и лихорадочно ищет таксофон (необходим срочный звонок), и не может позвонить по своему мобильнику (по той прискорбной причине, что сотовой связи тогда попросту еще не было), то мне, как читателю, становится как-то неуютно и даже скучно (а скука – главный и, пожалуй, единственный враг такого рода книжек).