Огнем и мечом

Княгиня продолжала бы говорить, но в это время издали показался экипаж, окруженный прислугой посла и солдатами пана Скшетуского.

– Значит, ваша милость пани – вдова князя Василия Курцевича? – спросил наместник.

– Нет, – быстро и как бы гневно отвечала княгиня. – Я вдова Константина, а она – дочь Василия, Елена. – Княгиня указала рукой на девушку.

– О князе Василии много рассказывают в Лубнах. Это был великий воин, друг покойного князя Михаила.

– Я не была в Лубнах, – с некоторой надменностью сказала княгиня, – и о военных подвигах его не знаю, а о его позднейших поступках вспоминать нечего, и так о них все знают.

При этих словах княжна Елена опустила голову, как цветок, подрезанный косою, а наместник возразил с живостью:

– Не говорите этого, ваць-пани, – князь Василий благодаря страшному заблуждению и несправедливости людей был присужден к лишению имущества и жизни и должен был бежать, но потом открылась его невинность. Ему возвращено его доброе имя, восстановлена его слава; и слава эта должна быть тем больше, чем больше была несправедливость.

Княгиня быстро взглянула на наместника, и на ее неприятном, резком лице отразился гнев. Но пан Скшетуский, хотя и был молод, внушал ей своим рыцарским видом невольное уважение, и она не решалась противоречить ему и обратилась к княжне Елене:

– Ваць-панне этого слушать не годится! Поди лучше и присмотри, чтобы из нашей коляски все веши были переложены в карету, в которой нам их милости панове дозволили ехать.

– Вы позволите мне помочь вам? – спросил наместник.

Они пошли к коляске, и, как только стали у ее дверец, шелковые ресницы княжны поднялись и взор ее упал на лицо поручика, точно ясный, теплый солнечный луч.

– Как мне благодарить вашу милость, – заговорила она голосом, показавшимся наместнику столь же сладкой музыкой, как звуки флейт и лютней, – как мне благодарить вас, что вы вступились за честь моего отца и против несправедливости, которую он встречает у ближайших родных.

– Мосци-панна, – ответил поручик, чувствуя, что сердце его тает, как снег весной. – Клянусь Богом, за эту благодарность я готов броситься в огонь или пролить свою кровь. Но чем желание мое сильнее, тем заслуга меньше – и за такую малость не пристало мне принимать благодарность из уст ваць-панны.

– Если вы ею пренебрегаете, то чем могу я, бедная сирота, выразить свою благодарность?

– Я не пренебрегаю, – с возрастающей силой продолжал наместник.