Стихотворения

Уходи, колючка репья, отсюда, отсюда

Саз – пиров упоенье – ты,

Монастырское пенье – ты,

Плод – садов украшенье – ты

Слышишь – Саят-Новы мечты – отсюда, отсюда?

    5 апреля, 1757

* * *

Меджнун я, тоской палимый,

Лейли! Недуг исцели мой!

В печали неутомимой

Я плачу кровью, сгорая, сгорая.

Ночным соловьем рыдал я,

Ронял не слезы, а лал я,

В горячке, в бреду пылал я,

Пав к изголовью, сгорая, сгорая.

Безбожником стал я ныне,

В любовной истлел пустыне.

Безжалостна ты, в гордыне, —

Взываю вновь я, сгорая, сгорая.

Кричу, помогите, други,

Грудь – сад, а брови что дуги,

Нет краше во всей округе,

Любуюсь бровью, сгорая, сгорая.

Фиалка, цветок мимозы,

Дыханье карминной розы,

Утишь Саят-Новы слезы, —

Горю любовью, сгорая, сгорая

    1757

* * *

Ах, почему мой влажен глаз и кровь на сердце! жжет она!

Болезнь – любовь и этот раз, лекарство в свой черед, – она!

Я слег, но взор мой каждый час опять к себе влечет – она!

Мне надо умереть, ко мне – ах! – лишь тогда придет она!

Весна настала, и манят зазеленевшие края;

Фиалковые горы в сад давно послали соловья.

Но песни ночью не звучат. Чинара, это месть твоя?

Пусть ищет роза соловья: его, ах! – не найдет она!

Мак, ярко-красный, дал совет: «Скиталец-соловей влюблен.

И, верно, вспомнит про букет, что базиликой оплетен,

Но ты согли, что розы нет и что цветок был унесен!».

Вот – изгородь, ах, соловей! твой бедный труп несет она.

Сладки, сладки – твои слова! Язык твой сахар и набат,

И твой шербет, гласит молва, хорош, как спелый виноград.

Семь дней твердил я, ты ж, резва, семь платьев мерила подряд.

Бязь и кумач, но где же ткань, что всех достойней? – ждет она!

Язык ашуга – соловей: он славит, не клянет с плеча!

Пред шахом он поет смелей, и для него нет палача,

Нет правил, судей и царей, он сам спасает всех, звуча,

Лишь ты, Саят-Нова, – в беде, пришла, не отойдет она!

    Июнь, 1758

* * *

Меня ты ранишь без ножа.

О стыд души, не убивай меня тоской заране ты!

Изделье царских мастеров, халат из лучшей ткани ты.

Инд, и Абаш, и Арабстан, Калат, что в Хоросане, ты.

Как горна золотой огонь, твое лицо, сияя, жжет.

И всякий, видящий тебя, ума лишится в свой черед.

Кто не видал, к тебе спешит, а кто увидит, тот умрет.

Картина с фоном золотым, хранимая в сафьяне, ты.