Полное собрание стихотворений

Но кстати вот на славу ода, —

Послушай, братец" – и старик,

Покашляв, почесав парик,

Пустился петь свое творенье,

Статей библейских преложенье;

То был из гимнов гимн прямой.

Чета бесплотных в удивленьи

Внимала молча песнопенье,

Поникнув долу головой:

"Открылась тайн священных „дверь!

Из бездн исходит Луцифер,

Смиренный, но челоперунный.

Наполеон! Наполеон!

Париж, и новый Вавилон,

И кроткий агнец белорунный,

Превосходясь, как дивий Гог,

Упал как дух Сатанаила,

Исчезла демонская сила!.

Благословен господь наш бог!"…

"Ого! – насмешник мой воскликнул, —

Что лучше эдаких стихов?

В них смысла сам бы не проникнул

Покойный господин Бобров;

Что сделалось с тобой, Державин?

И ты судьбой Невтону равен,

Ты бог – ты червь, ты свет – ты ночь…

Пойдем, Меркурий, сердцу больно;

Пойдем – бешуся я невольно".

И мигом отлетел он прочь.

«Какое чудное явленье!»

Фон-Визин спутнику сказал.

– "Оставь пустое удивленье, —

Эрмий с усмешкой отвечал.

На Пинде славный Ломоносов

С досадой некогда узрел,

Что звучной лирой в сонме россов

Татарин бритый возгремел,

И гневом Пиндар Холмогора,

И тайной завистью горел.

Но Феб услышал глас укора,

Его спокоить захотел,

И спотыкнулся мой Державин

Апокалипсис преложить —

Денис! он вечно будет славен,

Но, ах, почто так долго жить?"

"Пора домой, – вещал Эрмию

Ужасный рифмачам мертвец, —

Оставим наскоро Россию:

Бродить устал я наконец".

Но вдруг близь мельницы стучащей,

Средь рощи сумрачной, густой,

На берегу реки шумящей

Шалаш является простой:

К калитке узкая дорога;

В окно склонился древний клен,

И Фальконетов Купидон

Грозит с усмешкой у порога.

"Конечно, здесь живет певец, —

Сказал обрадуясь мертвец, —

Взойдем!" Взошли и что ж узрели?

В приятной неге, на постеле

Певец Пенатов молодой

С венчанной розами главой,

Едва прикрытый одеялом

С прелестной Лилою дремал

И подрумяненный фиалом

В забвеньи сладостном шептал.

Фон-Визин смотрит изумленный.

"Знакомый вид; но кто же он?

Уж не Парни ли несравненный,

Иль Клейст? иль сам Анакреон?"

"Он стоит их, – сказал Меркурий, —

Эрата, Грации, Амуры

Венчали миртами его,

И Феб цевницею златою

Почтил любимца своего;

Но лени связанный уздою,

Он только пьет, смеется, спит

И с Лилой нежится младою,

Забыв совсем, что он пиит".