Братья

Беременна она от третьего, и что-то мне подсказывает, что и этот поднимет на нее руку или же будет оскорблять, как предыдущие два.

У них в семье принято жалеть Кристину, потому что у нее тяжелая судьба, дети, а отцы не помогают. Только мне кажется, что Кристине нравится быть жертвой, она словно сама окружает себя проблемами. Андрей помогает им обеим финансово, ведь с тех пор, как отец Андрея умер, ни одна из них и дня в своей жизни не работала. Они втроем хорошо общаются. Я знаю, что у Кристины и Андрея один отец, у Димы другой, больше никаких причин неприязни к нему мне неизвестно.

– Дима, на самом деле, здесь дом купил. Мы с Мирой были у него в гостях недавно. Пригласил даже, удивительно.

– Да что ты говоришь, – давится словами Раиса Ивановна. – Ну и что там за дом?

– Обычный тесный дом, мебели почти нет, все черное, – отвечает Андрей.

– У него очень стильно, – не выдерживаю я, только этого никто не слышит.

– Зачем он сюда приехал? – пищит Кристина и кривит тонкие губы. – Вот не сиделось ему в Берлине? Ему всегда не сидится на месте, нужно же было именно сюда приехать и всем все портить!

– Успокойся, – обрывает ее Раиса Ивановна, – ты в положении или забыла об этом? Еще не хватало, чтобы из-за этого идиота что-то с моим внуком случилось. Приехал и приехал, нам с тобой он привет не передавал, значит видеться не горит желанием.

– Да я и сама его видеть не хочу! Чертов эгоист, хамло и подлец! Никогда ему не прощу такого отношения. Поверить не могу, что мы с ним брат и сестра.

– Кристина, правда, не переживай. У тебя же ребенок, – Андрей даже берет ее за руку.

– Денег просил у тебя? – рявкает Раиса Ивановна.

– Нет, не просил.

– Странно, что хотел тогда?

– Сказал, что просто пообщаться.

– Дима всегда что-то от кого-то хочет, как папаша его. Всегда людей использовал и плевать: друга лучшего на деньги кинуть или у жены последнюю копейку отобрать.

– Говорит еще один магазин открыть решил. Тут жить будет или в своей квартире в Берлине, я так и не понял.

Все замолчали. Тишина и звон вилок по стеклянной посуде слишком давит на нервы. Сказать, что мне неприятно, ничего не сказать. Дима не идеальный, но он точно и не тот, кто заслуживает пренебрежительного тона родной матери, брата и сестры.