Полное собрание сочинений. Том 20. Анна Каренина. Черновые редакции и варианты

Ахъ, подите мой ящикъ отоприте». Онъ ловокъ руками. «Постойте, я принесу». Изъ за двери она закричала: «Подите сюда скор?e»… Онъ вб?жалъ, и не усп?ла еще войти, какъ онъ поц?ловалъ ее губы и зубы и усп?лъ сказать: «Я проведу всю ночь въ саду, буду ждать» «Хорошо, жди непрем?нно, непрем?нно». Свернулся. Вошла сестра и все поняла и р?шила сказать мужу. Роль ея стала невозможна.]

Онъ вб?жалъ въ дачу и, обойдя входную дверь, прошелъ въ садъ и съ саду, тихо ступая по песку, крадучись вошелъ въ балконную дверь.

Онъ зналъ, что мужа н?тъ дома, и хот?лъ удивить ее.

Наканун? онъ говорилъ ей, что не за?детъ, чтобъ не развлекаться, потому что не можетъ думать ни о чемъ, кром? скачки. Но онъ не выдержалъ и на минуту передъ скачками, гд? онъ зналъ, что увидитъ ее въ толп?, заб?жалъ къ ней. Онъ шелъ во всю ногу, чтобъ не бренчать шпорами, ступая по отлогимъ ступенямъ терасы, ожидая найти въ внутреннихъ комнатахъ, но, оглянувшись, чтобъ увидать, не видитъ ли его кто, онъ[104 - В подлиннике: но] увидалъ ее.

Она сид?ла въ углу терасы между цв?тами у балюстрады въ лиловой шелковой собранной кофт?, накинутой на плечи, голова была причесана. Но она сид?ла, прижавъ голову къ лейк?, стоявшей на перилахъ балкона. Онъ подкрался къ ней. Она открыла глаза, вскрикнула и закрыла голову платкомъ, такъ, чтобъ онъ не видалъ ея лица. Но онъ вид?лъ и понялъ, что подъ платкомъ были слезы.

– Ахъ, что ты сд?лалъ...... Ахъ зач?мъ… Ахъ, – и она зарыдала.....

– Что съ тобой? Что ты?

– Я беременна, ты испугалъ меня.

Я.. беременна.

Онъ оглянулся, покрасн?лъ отъ стыда, что онъ оглядывается, и сталъ поднимать платокъ. Она удерживала его, д?лая ширмы изъ рукъ. Въ конц? [?] улиц?[105 - Так в подлиннике.] ciяли мокрыя отъ слезъ, но н?жныя, потерянно счастливыя глаза, улыбаясь.

Онъ всунулъ лицо въ улицу.[106 - Так в подлиннике.] Она прижала его щеки и поц?ловала его.

– Таня, я об?щался не говорить, но это нельзя. Это надо кончить. Брось мужа. Онъ знаетъ, и теперь мн? все равно; но ты сама готовишь себ? мученья.

– Я? Онъ ничего не знаетъ и не понимаетъ. Онъ глупъ и золъ. Еслибъ онъ понималъ что нибудь, разв? бы онъ оставлялъ меня?

Она говорила быстро, не посп?вая договаривать. Иванъ Балашевъ слушалъ ее съ лицомъ грустнымъ, какъ будто это настроенiе ея было давно знакомо ему, и онъ зналъ, что оно непреодолимо. «Ахъ, еслибъ онъ былъ глупъ, золъ, – думалъ Балашевъ. – А онъ уменъ и добръ».

– Ну, не будемъ.

Но она продолжала.