Полное собрание сочинений. Том 20. Анна Каренина. Черновые редакции и варианты

Вс? эти столь привычные предметы, звуки[825 - Зачеркнуто: какъ ножомъ р?зали его въ самое сердце.] им?ли теперь значенiе для Алекс?я Александровича и мучали его.

Какъ челов?ку съ больнымъ пальцемъ кажется, что какъ нарочно онъ обо все ушибаетъ этотъ самый палецъ, такъ Алекс?ю Александровичу казалось, что все, что онъ вид?лъ, слышалъ, ушибало его больное м?сто въ сердц?.

На каждомъ протяженiи въ своей прогулк? и большей частью на[826 - Зач.: середин? въ темной гостиной] паркет? св?тлой столовой онъ останавливался и говорилъ себ?: «Да, это необходимо р?шить и прекратить и высказать свой взглядъ на это и свое р?шенiе.

Но высказать что же и какое р?шенiе? Что же случилось? Ничего. Она долго говорила съ нимъ. Ну, что же?[827 - Зач.: Вольно же мн? вид?ть въ этомъ что то особенное.] Можетъ быть, я вижу что то особенное въ самомъ простомъ, и я только подамъ мысль»… и онъ трогался съ м?ста; но какъ только онъ входилъ въ темную гостиную, ему вдругъ представлялось это преображенное, мелкое, веселое и ужасное выраженiе лица, и онъ понималъ, что д?йствительно случилось что то[828 - Зач. : и холодъ охватывалъ его сердце.] неожиданное и страшное и такое, чему необходимо положить конецъ, если есть еще время. Онъ входилъ въ кабинетъ и тутъ, глядя на ея столъ съ лежащей наверху малахитоваго бювара начатой запиской, онъ живо вспоминалъ ее тою, какою она была для него эти 6 л?тъ – открытою,[829 - Зач.: до посл?дних извивовъ души] простою и довольно поверхностною натурою, вспоминалъ ея вспыльчивость, ея несправедливыя[830 - Зач. : почти всегда] досады на него[831 - Зач.: ея грубыя слова, укоризны иногда] и потомъ простое раскаянiе – слезы д?тскiя почти и н?жность, да, н?жность. «А теперь? Н?тъ этаго теперь, р?же и р?же я вижу и понимаю ее, и больше и больше выступаетъ что то новое, неизв?стное. Есть же этому причина». Вспоминалъ онъ тоже свое часто повторявшееся въ отношенiи ея чувство своей недостаточности. Онъ вспоминалъ, что часто она какъ будто чего то требовала отъ него такого, чего онъ не могъ ей дать, и какъ онъ успокоивалъ себя, говоря: н?тъ, это мн? только такъ кажется. А, видно, было что то между ними, и вотъ эта трещина оказалась.

«Все равно, я долженъ объясниться и разр?шить все это».

Румяное, круглое лицо съ огромнымъ шиньономъ въ б?л?йшихъ воротничкахъ высунулось изъ двери спальной.

– Извольте ложиться, Алекс?й Александровичъ, я убралась,[832 - Зач.: сказалъ голосокъ горничной] – сказала Аннушка.