Полное собрание сочинений. Том 20. Анна Каренина. Черновые редакции и варианты

 – Мои товарищи – Никитинъ, Шпандовскiй, – и, обратившись къ Левину, – Земскiй д?ятель, Мировой Судья, новый земскiй челов?къ, гимнастъ, поднимающiй одной рукой 5 пудовъ, – и, зам?тивъ, что Левинъ нахмурился при этой шуточной рекомендацiи, – и мой другъ Константинъ Дмитричъ Левинъ.

– Очень прiятно, – сказалъ старичокъ, но отъ слабости сказалъ это такъ, что, очевидно, ему было въ высшей степени непрiятно.

– Им?ю честь знать вашего брата, – сказалъ Шпандовскiй,[462 - Зач.

Знакомство съ мрачнымъ старичкомъ и Шпандовскимъ не сод?йствовало развязности Левина. Несмотря на то, что им?лъ обожанiе къ своему умному брату, онъ терп?ть не могъ, когда къ нему обращались не какъ къ Константину Левину, а къ брату знаменитаго Серг?я Левина.

– Н?тъ, ужъ и не Мировой Судья, и не главный, и ничто, – сказалъ онъ, обращаясь къ Облонскому.

– Какъ, ты вышелъ? – спросилъ Облонскiй.

– Еще не вышелъ, но я подалъ въ отставку и подъ судомъ.

– Вотъ штука. Какъ такъ?

– Ахъ, длинная исторiя, и я столько разъ разсказывалъ, что надо?ло, и когда нибудь посл?, – говорилъ Левинъ, опять оглядываясь на чужихъ и продолжая сид?ть въ неловкой поз?, не зная, куда д?вать свою шапку.

– Да ты и въ европейскомъ плать?, а не въ русскомъ, – сказалъ Облонскiй, обращая вниманiе на его новое, очевидно отъ французскаго портнаго платье.

Левинъ покрасн?лъ.

– Гд? же ты былъ въ это время?

– У себя въ Клекотк? и въ разъ?здахъ, и д?лъ конца н?тъ, и мерзости, мерзости, гадости со вс?хъ сторонъ. Ты можешь себе представить, что я отданъ подъ судъ за р?шенiе праваго д?ла, и отданъ к?мъ же? Людьми, изъ которыхъ каждый есть по малой м?р? мошенникъ.

Левинъ вдругъ оживился, видимо забывъ про чужiя лица и про то, что онъ сейчасъ только объявилъ, что не станетъ разсказывать, бросилъ свою шапку на столъ, вся сильная[463 - Зачеркнуто: энергическая] фигура его распустилась, и онъ началъ разсказывать живо, съ юморомъ и съ желчью, длинную исторiю о томъ, какъ его отдали подъ судъ за то, что онъ хот?лъ только быть справедливымъ.