Тени хищных звёзд-2. Непокорный зверь

Абориген знал, как заставить невольника замолчать.

– За эти слова, Мэтшун, ты получишь ещё шесть ударов плетью, – вынес окончательный приговор вождь племени. – А теперь заткнись, если не хочешь, чтобы я отрезал тебе язык.

– Да, генерал, лучше помалкивай, – посоветовал Стив и поднял парализатор повыше. – Прощай…

Между ними сверкнул бледно-голубой луч, и тело Прэта полностью онемело, будто в один момент ему свернули шею. Но сильная парализация одновременно избавила от боли в ноге. Хоть в чём-то вольный торговец проявил милосердие… Обдумать эту мысль он не успел, так как внезапно потерял сознание.

Очнулся Винтар в своём рабском жилище, когда на улице было уже темно. Он сразу почувствовал тупую ноющую боль в ноге. Но переживать по этому поводу теперь не имело смысла. На этой отсталой планете шансы выжить и умереть от таких ран были примерно равны.

Ощупав ногу, Прэт обнаружил, что его икроножная мышца туго перевязана широкой кожаной полоской, пропитанной какой-то резко пахнущей мазью местного целителя.

В том, что его перевязывал старый знакомый Фош, он не сомневался. И такая забота была вполне объяснима, ведь ему ещё нужно было дожить до наказания плетьми, а потом и до отправки в другую деревню.

Остаток ночи он провёл в тревожной полудрёме, заново переживая встречу с торгашом Стивом, который отказался выкупать его у Гарша. Но ещё больше он переживал о том, что ему не удалось захватить корабль торговца, хотя возможность такая была. До неё оставалось совсем немного, но какой-то меткий урод всё испортил…

О необходимости наказания Мэтшуна никто не забыл.

Уже на следующий день, его вместе с тремя другими провинившимися рабами вывели на деревенскую площадь, привязали к столбам и нещадно высекли плетьми перед толпой любопытных зевак. Эта экзекуция оказалась для Винтара наиболее унизительной, ведь раньше его так сильно и долго не били. Надсмотрщики могли хлестнуть плёткой пару раз за какие-то ошибки или умышленное неповиновение, но это происходило без зрителей. А тут…

Удары двух карателей сыпались один за другим, и часть из них невольники выдержали молча.

Потом раздались первые вопли избиваемых туземцев, ставших пленниками Шаду. Прэт закричал последним, хотя на его тело обрушилось в два раза больше плетей, чем на спины других рабов.

Боль от хлестких ударов в его затуманенном сознании смешивалась с оскорбительными выкриками взрослых аборигенов и плевками детей, постепенно превращаясь в дикий хоровод и пляски на его исполосованном теле.