Возвращение Завгара

Напрягая все мышцы, конечно, но удержал, не дав вырваться, сказал уже без шуток, – Марин, я действительно хочу сделать тебе ребёнка, если конечно, ты сама этого хочешь. И сделал бы его тебе раньше, если бы знал заранее. Ну что, ты согласна?

На несколько долгих мгновений мы замерли в неустойчивом равновесии, её сила противодействия уравновешивалась моей, а затем она прекратила сопротивляться, легко подняла меня в воздух, прижала к себе и закружила.

– Конечно согласна, – произнесла она, опустив меня обратно на землю, улыбаясь самой счастливой улыбкой какую я только у неё видел, – пусть мужитьба мне не светит, но девочка рожденная от тебя будет сильной и смелой, я уверена.

– А если мальчик? – не смог не задать я провокационный вопрос.

– Мальчика похожего на тебя я буду любить всем сердцем, – проникновенно заявила Ржевская – и отдам только той, которая действительно его заслужит.

– Понятно… – протянул я, в который раз поражаясь вывертам местного сознания. Мысли, что парень выберет себе подругу сам, у неё даже не возникало.

– Куда?

– Куда-куда, – проворчал я, разворачиваясь и таща подполковницу за собой, – ребёнка тебе делать будем.

– Сейчас?! – глаза девушки стали ещё больше.

– А чего тянуть? Мужик сказал, мужик сделал.

* * *

Беременность штука сложная, в том плане, что с первого раза, да и не с первого, с Мариной же мы ни единожды оказывались в одной постели, может результата и не дать, поэтому всю неделю я как ответственный человек, наполнял Марину, гм… – радостью будущего материнства.

Но делал всё не торопясь, так сказать, бережно относясь к вверенному мне природой хозяйству, чтобы снова не загреметь на больничную койку.

Единственно, сначала надо было провести сеанс воспитательной работы с гражданином камердинером.

Неосторожно заглянувшего в полумрак подсобки Сергеича в мгновение ока спеленали гибкие и крепкие лозы моего нового творения. Глаза плотно залепило широким и плотным листом на конце ещё одной лианы, а в раскрывшийся было для крика рот, безжалостно воткнулся толстый бугристый кляп, заставив того истошно замычать.

Перевернув вверх тормашками, растение подвесило мужчину под потолком, а я, оттирая руки от земли ветошью, посмотрел на брыкающегося и пытающегося освободиться камердинера и, похлопав того по плечу крепко прижатой к телу руки, вышел и плотно прикрыл за собой дверь.

Прислушался, но ни единого звука не проникало снаружи.