Не наследник, которому по…

Он для них как бы не существует. И они не могут в него попасть.

– Как это? – слегка заинтересовался я.

– А вот так, потому что магия, – с превосходством в голосе заявила та, – представь, огромный район в самом центре города. Но который никогда не найти, хоть весь город, все улицы обойди.

– И как мы туда попадём?

– С помощью магии, конечно, – рассмеялась мать, – как же ещё. Я же говорю, что только болдары смогут туда попасть.

– Ну ладно… – протянул я.

Если они тут и вправду смогли реализовать концепцию вложенных пространств, то я, пожалуй, изменю в лучшую сторону мнение о местных магах.

– Что, и даже правительство об этом не знает?

– Правительство знает, – внезапно поскучнела Эльвира, – но и только, по договору они тоже не имеют права туда заходить без разрешения Магсобрания.

– Что за Магсобрание?

– Высший орган у болдар, он представляет интересы магов при императоре и регулирует взаимоотношения внутри магического сообщества.

– А почему я про него первый раз слышу?

– Потому, – вздохнула мать, – что малдары находятся вне его юрисдикции, а статус секретности ограничивает распространение сведений об устройстве болдарского общества.

– Понаплодили собраний всяких, – буркнул я, – а как же спецкомитет по делам аристократов и дворянское собрание?

– Дрейк, не путай, – строго сказала Эльвира, – спецкомитет и дворянское собрание касаются только аристократов балдар или малдар – не важно, а Магсобрание всех болдар, хоть аристократов, хоть нет.

– То есть, если я болдар-аристократ, то мне могут указывать и Магсобрание и спецкомитет и дворянское собрание? – уточнил я, – а если или простолюдин или малдар, то только кто-то один из них?

– Всё правильно, – кивнула мать, обрадованная моей догадливостью.

– Вот же жопа, – буркнул я недовольно.

Хотя догадывался, догадывался, что чем ты потенциально опаснее, то тем больше на тебя всяких контролирующих и проверяющих органов.

– И что конкретно мы там должны купить?

– Всё по списку из академии, – женщина протянула мне свёрнутый трубочкой листок на плотной, под пергамент бумаге, где красивым шрифтом с закосом под каллиграфию, с завитушками там всякими, было перечислено два десятка позиций.