Муж поневоле

* * *

Территория Кайроатского султаната близ границы с Империей Карн

– Мехмет, ты чего застрял? – окликнул десятник старого воина в плотном тегиляе, что соскочил с верблюда, внимательно оглядывая барханы а затем и узкую зеленую полоску – границу с враждебной каждому подданному султана Империей.

Но воин, за три десятилетия службы, привыкший доверять своему инстинкту, лишь дернул подбородком, ничего не ответив молодому и глупому командиру, что слишком громко и беззаботно себя вел в пограничном патруле.

“Долго не проживет, – подумал он, – если родичи раньше поближе к столице не похлопочут”.

Тяжелая и опасная служба тщательно вымывала всю пустую породу, в конечном итоге, оставляя в сухом остатке только таких как Мехмет, злых, настороженных, буквально с волчьим чутьем.

– Ну что ты там? – снова нетерпеливо произнес десятник, – отлить что-ли решил? Так давай быстрее, я к обеду хочу в казармах оказаться.

– Может и отлить, – пробормотал воин, сделав пару шагов, взбираясь на бархан.

Вытянул его перед собой, придирчиво осматривая блестящую стальную поверхность жала, затем спустился обратно и усевшись на верблюда, поднял его, присоединяясь к остальному патрулю.

– Так что там было? – спросил десятник, когда они отъехали на пол лиги.

– Почудилось что-то, – пробормотал неохотно старый воин.

– Вечно тебе что-то чудится, – беспечно с иронией в голосе заметил командир патруля, – старый стал, на покой пора.

Но на это Мехмет отвечать уже не стал. Хоть и вправду служба начинала тяготить. Вот только беспокойство всё не покидало. Там точно что-то было, все инстинкты вопили об этом. Впрочем, иногда лучше не найти и пожалеть, чем найти и пожалеть вдвойне. Пару раз, в пустыне, доводилось встречаться с таким, что куда хуже обычной смерти. Благо тогда с ними были маги. Сейчас же в патруле были одни простые воины.

Стоило патрулю скрыться за очередным барханом, как почти там куда бдительный пограничник тыкал копьем, песок стал осыпаться. Минута и темная фигура с замотанной плотной тканью головой, внимательно оглядела горизонт.

– Опытный попался, – резюмировал Глушаков, сматывая ткань с лица – почти угадал где я.