Избранный поневоле

Чуть не отжал, хорошо придумали сказать, что аппарат новый, не опробованный, а вдруг сломается и Его Императорское Величество, прямо в нём с высоты и гробанётся. Уж лучше мы, верные слуги государства, сами, наперёд всё проверим.

– Понятно, – хмыкнул Игнациус, – ну и как впечатления?

– Незабываемые, – улыбнулся старый инквизитор, – не поверишь, только рычаги тронул и тут же воспарил как птица. Скорость набрал, земля внизу мелькает, глазом деталей не различить, так быстро. Словно ураганом несёт по небу.

А внутри тишина. Птиц обгоняешь, облака позади оставляешь, а глаза прикроешь и ощущение, будто на месте стоишь. Не поверишь, за несколько часов пол Империи пролетел, без остановок, прямо из столицы и сюда к вам.

– Ну не мгновенно, – улыбнулся контрразведчик, внутри жутко завидуя коллеге.

– Не телепортация, да – кивнул Дизариус, – но и я не архимаг, с моими силёнками, максимум на десяток вёрст прыгнуть могу, а потом полдня силы восстанавливать. А здесь даже не устал.

На нужную высоту вышел, тумблером удержания курса и высоты щёлкнул и всё, сиди в кресле, отдыхай, пока маголёт сам версты одну за другой пожирает.

– Эх, – вздохнул Игнациус, перегнулся через подоконник, вглядываясь в отблёскивающе металлом яйцо, – а как оно хоть работает?

– На магической тяге, – рассмеялся Дизариус, – а если серьёзно, то мне пытались объяснить, но больно уж замудрёно для моих стариковских мозгов. Правильно Сергей Юрьевич молодёж обучает, у них мозг молодой, легко новое впитывает.

– Так, руками не лапать! – снова выглянув в окно, заорал он на чрезмерно осмелевших легионеров, затем вздохнул и добавил, обращаясь уже к контрразведчику, – ну, перейдём к делам нашим тяжким. Показывай, что у тебя тут.

* * *

– Патруль, один на верблюде, восемь пеших, – передал мне магобинокль один из караульных, медленно задом сползая с верхушки бархана, – около километра.

– Обождём, – подумав, ответил я, – двигаются к нам, от нас?

– Пересекают наш путь слева направо.

– Тогда точно ждём, незачем рисковать.

По территории султаната мы двигались пятый день, и везде сталкивались со следами воцарившей на большей территории страны анархии. Ограбленные и вырезанные до последнего человека караваны, сожжёные и разрушенные посёлки, засыпанные и отравленные колодцы.

Вот последнее мне было совсем непонятно. Отдавало каким-то безумием. Нет в пустыне более ценного, чем вода.