Отравленные страстью

– Невеста? Ты? Пиявки? За что ты заслужила такое невезение? Впрочем, уже неважно. Мне убить его?

– Нет! – выкрикнула Яффа и сама удивилась. Почему ей так важно сохранить его жизнь?

– Прости? – озадаченно протянула Глафира. – Ты защищаешь кровопийцу?

– Его не за что убивать. И он помог мне.

– Сорвав ритуал!

– Он думал, что мне грозит опасность!

– Плевать! Он знает расположение Хэйвена, и теперь его участь решена!

– Ему сказала Кибела, – возразила Яффа. – Он не целенаправленно искал замок волшебниц.

– Бель? – недоуменно повторила Фира. – Это она сказала ему?

С решениями, поступками и другими действиями жриц не спорят. Они, олицетворяющие волю мойр, отвечающие за судьбу, обладают неограниченной властью. Если Кибела посчитала нужным кому-то что-то сказать, значит, это судьба.

– Да. Теперь понимаешь? – устало выдохнула Яффа.

– Но что с ним делать? – возопила Глафира. – Он же так и будет таскаться по всему периметру барьера! Многие волшебницы уже нервничают.

– Пожалуйста, скажи ему, что меня нет в замке, – попросила Яффа.

– Так он и поверит, – фыркнула Глафира. – Что мне еще сделать?

– Дай ему мой номер. Я смогу его убедить.

– Хорошо, – сдалась Фира. – Но учти, если Анхель спросит, я не буду врать. И в следующий раз вампир вряд ли отделается так просто.

Глафира отключилась, напоследок пробормотав ругательство. Сжав телефон в руках, Яффа вернулась в кровать, дожидаясь звонка от вампира.

Ему несказанно повезло, что Анхель не было в замке.

Анхель будет в гневе.

Представив эту картину, Яффа содрогнулась. Кэймрону не выстоять против Анхель – она была Членом Совета Двенадцать, входя туда на правах королевы всех волшебниц. И Дары ее были ужасающими.

Крохотная Анхель, обладающая серыми глазами и светлыми волосами, с виду выглядела хрупкой, почти бестелесной – казалось, ее можно переломить двумя пальцами. Но в ее стройном теле заключалась огромная сила, которая медленно разрывала ее изнутри. Она всегда носила маску, почти полностью закрывая лицо, и никто не видел истинный облик Анхель. Ходили слухи, что она уродлива, или, напротив, слишком прекрасна, но правду знали только сама королева и жрицы мойр.