Укротитель тьмы. Part 2

– Какие еще решительные действия, ты же сам убедил меня не брать никого с собой! – Михаил Анатольевич с видимым неудовольствием махнув рукой, пошарил взглядом по крышам близлежащих зданий. – Как бы из-за твоего миндальничания нас не убрали прямо отсюда…

На самом деле высоких точек для обзора и не только было пруд-пруди, или символичнее сказать – целое море. Достаточно посадить одного человечка под видом рабочего на кран и все. Чародей прикрыл глаза и сосредоточился. Обычно, ощущение угрозы, если таковая имелась, накрывало его сразу, проявляясь покалыванием в затылке, холодом в ногах, беспричинной паникой, но сейчас он не удавливал абсолютно ничего, кроме почти осязаемой соли в воздухе и истерических криков чаек.

– Я не думаю, что Страбонский пойдет на такое. – высказался Ник. – Я говорил с ним. Он до ужаса вас боится.

Взгляд Архангела сделался совсем твердым, когда он перевел глаза на чародея.

– Об этом я и говорю, Фельсенбург. Страх – не лучший подсказчик в делах. Он может дать неудачный совет.

Глаза Мариэллы судорожно заблестели в полумраке салона, когда Михаил Анатольевич распахнул дверцу заднего сиденья.

– Дорогая, я сейчас подпишу бумаги, и мы поедем домой. – ласково улыбнулся бизнесмен. – Но ты не выходи из машины, чтобы не происходило, поняла?

Госпожа Вяземская крепче сжала муфту в пальцах и магический защитный корсет опять натянулся, треща по швам.

– Ты точно уверен? – спросила Мариэлла тихо, заглядывая мужу в глаза. – Может быть не стоит соглашаться. Я же знаю, как тебе важен этот причал. А может быть, у меня все само пройдет? Я неплохо себя чувствую, правда!

Ник хотел было вмешаться и сказать, что своим относительно недурным самочувствием Вяземская обязана его чарам, которые к сожалению, не были долговечны, но этого не потребовалось. Михаил Анатольевич не отвел взгляда и картинно нахмурился:

– Да брось.

– Будь осторожен. – вздохнула Мариэлла. – И, пожалуйста Миша, по сдержаннее. А то я тебя знаю.

Губы бандита шевельнулись в усмешке, и он склонился к жене, зашептав что-то обнадёживающее ей на ухо. Ни дать не взять, самый ласковый мужчина на свете. Но стоило Архангелу захлопнуть дверь машины, лицо его тут же превратилось в каменную маску. К своим напарникам он обернулся несгибаемой версией себя, лишенной намека на мягкость.