Все наши мечты

Со своего рабочего места сотрудница ИЦБ хорошо видела происходящее на соседних этажах через стеклянные стены комнаты.

Сегодня Марша приехала на работу пораньше, пропустив нормальный завтрак и перекусив морковным смузи и половинкой яйца пашот на тосте, купленными в местном кафе.

Вдруг она увидела, как из лаборатории Хью Беккермана выходит группа генеральных менеджеров. «Интересно, что же вы там делали?» – подумала Марша.

– Я на обед. Скоро вернусь, – бросила она своей коллеге Тие и выбежала к лифтам.

– Марша, привет! Давно не виделись, – сказал Киану.

– О, привет! Вы на обед собрались?

– Да, но никто не хочет со мной в Гран-Суву. Может, ты согласишься?

– Почему бы нет! Сто лет там не была.

Не желая упустить момент, Марша как будто невзначай спросила по дороге в кафе:

– А что это за совещание у вас было сегодня? Вроде бы рановато для отчетного собрания.

– Да так… – немного замялся молодой профессор, видимо, не желая с ходу разбалтывать секретную информацию. Но, решив, что Марша свой человек, он продолжил: – С Ини-Ниони какая-то непонятная проблема… И мы смотрели все вклады за последний год.

– Ничего себе! – Марша изобразила удивление. – И что же, нашли, в чем дело?

– Пока что нет, – задумчиво произнес Киану, – только профессор просил никому об этом не рассказывать. Чуть что, я тебе ничего не говорил, – он заговорщически подмигнул Марше.

– Я поняла, – ответила Марша.

«Ура! – ликовала она про себя. – Похоже, Хьюго не пришло в голову, что кто-то мог внести изменение без регистрации. Молодчина Раир, никаких следов!»

Робот Ини-Ниони редко наведывался в центр ИЦБ. Когда кто-нибудь из новых Создателей соглашался поделиться с ним опытом, это могло произойти где угодно: в звукозаписывающей студии, в танцевальном зале, в мастерской, дома у Ини-Ниони или в любом другом месте.

Потом эта информация отправлялась в зашифрованном виде в ИЦБ, где она добавлялась в базу данных, в которой хранились память и опыт Ини-Ниони.

Но в настоящий момент робот чувствовал себя нестабильно и ощущал потребность в общении с людьми, которые понимали его лучше всех – со своими первыми Создателями. Всех людей из первой группы творцов он часто называл «мамой» или «папой».

«Родители» робота были всегда рады его появлению в ИЦБ.