Лето у моря (сборник)

– Просто… – начал он в третий раз, проклиная себя за несдержанность, – я сам… хотел потанцевать… мне так нравится эта музыка…

– Чушь! – махнул рукой отец, чуть не сбив со стола бутылку. – Пригласи Бланш или синьору Моник и танцуй себе на здоровье. И не мешай кузине строить личную жизнь!

Бланш толкнула его в бок.

– А что? – отец не понял ее намека. – Тони мне нравится, серьезный парень.

– Так что, синьор? – Марино обратился именно к нему. – Могу я потанцевать с вашей сестренкой?

Презирая себя, он кивнул.

– Идемте же скорее, Тони! Я с удовольствием с вами потанцую, а может, и построю личную жизнь! – она схватила Марино за руку и увлекла за собой.

– Славный малый! – отец проводил их взглядом и повернулся к Бланш. – А чего ты толкаешься?

– Да так, милый, ты все равно не поймешь.

– Почему это? – удивился отец.

– Просто потому что ты – мужчина.

– Да, я мужчина! – согласился отец. – И мой сын – мужчина! Мы всегда поступаем по-мужски, то есть честно и по совести. Я горжусь нами и рад, что мы – мужчины!

– Так выпьем за настоящих мужчин! – Моник подняла бокал.

У него горело лицо, противно вспотели ладони. Отставив бокал, он встал:

– Я иду домой.

– Вот тебе и раз! – воскликнул отец. – Почему?

– Уже поздно. Завтра опять просплю до обеда, а мне надо заниматься. А вы оставайтесь, приятного вечера! До свидания, синьора Моник, надеюсь, мы еще увидимся.

– Молодец, сын! Хвалю за сознательность, – отец похлопал его по плечу. – Иди, конечно, ложись спать. Нас не жди: будем поздно… или рано? – и сам же посмеялся над собственной шуткой.

Он кивнул Бланш, опасаясь ее взгляда, и быстрым шагом пошел прочь. Этот уход был похож на бегство. От чего он бежал? От себя. От того испуга, который овладел им, когда все взгляды за столом были прикованы только к нему, от ее глаз, так моливших его сказать правду, показать, как она важна.

Все кипело в нем, когда он чуть ли не вбежал в их темный коттедж. Вихрем ворвался к себе в мансарду и, не включая свет, рухнул прямо в одежде на постель. Кем он ощущал себя? Трусом, предателем с мокрыми от страха ладонями, прилипшим к нёбу языком и дрожащими коленями.