Прокурор Баринова

Рая много работала, а по вечерам занималась подготовкой материалов для работы над диссертацией.

– За мною вечерок в театре, – как-то раз сказала она по телефону Кате, – я все спектакль подыскиваю, знаешь, – продолжала она, – а я ведь пить перестала. Ну, раз подруге не нравится…

– Рада за тебя, Раечка…

– За нас, я ведь не каменная, чувствовала, как ты переживаешь. А вот за город сейчас не поедешь, сентябрь жаркий, торфяники горят. Мы со Стасом наезжаем на дачу, поливаем там. Дом старый, сухой. Да что кругами ходить! Твой и не отпустит тебя со мною за город.

– Так лучше в театр пойдем, Раечка.

В конце сентября Катя услышала на автоответчике голос Раи:

– Держись на ногах, подруга, я билеты на «Счастливцев- Несчастливцев» достала. Спектакль, говорят, упадешь – не встанешь! Скажи адвокату, чтоб не серчал, что в воскресенье тебя забираю. Ну, вечерком созвонимся.

– Единственный день мы можем провести вдвоем, и она берет билеты. Что делать? – с досадой спросила Катерина.

– По-моему, она это делает сознательно, – сказал Ян, прослушав послание, – но придется пойти.

– Вот видишь?! – настроение Катерины мгновенно подпрыгнуло.

– Раечка! – воскликнула она радостно, когда та сняла трубку.

– Ну, ты, Екатерина, даешь, так радуешься, словно из тюрьмы бежишь!

– Вот ты всегда такое скажешь! – засмеялась Катя.

– Значит, идем и чтобы никаких брюк у меня, поняла?

Встретились они у театра.

– Она явно меняет стиль, причем для меня, – отметила Катя без всякого восторга.

– Вчера прикупила, мешок денег отдала. Но не жалко, чую, Катерина, что тебе нравится.

– У тебя кулон прелестный.

– Подарок бати на совершеннолетие, – Раиса открыла кулон, и на Катю взглянул с фотографии Баринов, – а на эту сторону думаю твою поместить, материну не хочу.

– Я на маленьких фотографиях выхожу на себя непохожей, – в замешательстве сообразила сказать Катя.

– Да это я так, не думай, проехали. Лучше посоветуй, какие шузы купить?

– Что купить? – не поняла Катя.

– Да шкары мои совсем сюда не подходят, каблук повыше нужен.

– Хорошо бы, конечно. Ты какой размер носишь?

– Тридцать седьмой…

– Жаль, я бы померила, да не влезу, – у меня сороковой.

– Да, жалко, – Катя была изумлена, но не подала виду.