Похожая на многих

Эта очаровательная синеглазая особа с жёсткими волнами коричневых волос, невероятно громким, иногда раздражающим смехом и кипучим темпераментом когда-то гордо вскинула голову, развернулась и зашагала прочь, не зная, что с ней навсегда осталось его сердце. Точёные высокие скулы и прямой нос выдавали проблемы, что предстояли, когда он выбрал её гордость. Но разве любовь обращала внимание на такие мелочи?

И вот сейчас он стоит здесь, боясь только того, что станет с этой Вселенной, когда она окажется в руках горюющей, разозлённой его смертью Мирры.

Мирра же не думала, что будет после. Ловя его черты, не подозревая о своей неестественной бледности, она удивлялась, откуда в момент скорой встречи со смертью в нём столько самоуверенности. И надеялась на чудо. Пусть небеса разверзнутся, пусть всё рухнет! Она готова следовать данному слову, но не принять последствия клятвы.

– Кольцо, – предостерегающе процедил Артур сквозь зубы.

Он всё ещё не решался полностью вышагнуть из-за спины Яра, лишь опасливо поглядывал оттуда на Мирру.

Та, медленно вдохнув, ожесточённо расправила плечи и вздёрнула подбородок.

– Нет, – отчеканила она.

Вердикт, наконец, прозвучал. Яр судорожно вдохнул. Во вскинутых руках появилось напряжение. Он снова закрыл глаза, готовясь к неизбежному. И, вторя девушке, приподнял голову.

– Я пришью его, – елейно проговорил вооружённый мужчина.

– Ну так сделай это уже! – нетерпеливо выпалил Яр. – Колец тебе не видать. Покончим с этим, чтобы Мирра могла отплатить тебе тем же.

Дуло еле ощутимо дрогнуло. Или показалось?

– Ты предаёшь свою расу ради него? – Артур решился высунуться больше, яростно вперившись в Мирру ставшими ярче глазами. – Хранители с воинами никогда не дружили.

– Я приносила клятвы выше, чем перед нашей гнилой расой, – холодно ответила девушка и сделала шаг назад.

Она глубоко вдохнула, вглядываясь в глаза Яра в последний раз, вкладывая во взгляд всё несказанное, принимая его ответные молчаливые послания.

– Люблю тебя, – ласково проговорил Яр, даря слова неожиданно подхватившему их эху.

– И я тебя, – собираясь в тугой узел, чтобы не сорваться, ответила Мирра.

Артур хмыкнул, ругнулся и спустил курок.

***

С выстрелом раздались крик и грохот. Жгучая боль впилась слева и завладела всем телом. Она и истерический смех. Где-то сбоку верещал Артур. Его слова превратились в неразличимую кашу. И только рык «Твааарррррь!» со смачным протяжным «р» расставлял всё по местам.