Sквозь тернии к Sвободе

– Странно, оказывается, я совсем ничего не заметила. Мне казалось, что я слышу голоса. Очень необычное чувство. А почему ты остался? – спросила я, и меня снова начало мутить. От напряжения уже слезились глаза, болели все мышцы в животе, и, еле дыша, я с трудом выговаривала слова.

– Просто мне приказал Герой. И потом, ты лежала на моей куртке.

– Скажи, ты всё делаешь так, как скажет он?

Джокер замолчал, затем, тяжело вздохнув, сел на пенёк и прижался спиной к стене гаража. Я поняла, что его взволновал мой вопрос.

– Да ладно, можешь… – не закончила я свою мысль, как Джокер перебил меня.

– Я многим обязан ему! Даже жизнью! Однажды он спас меня. Но я не люблю об этом вспоминать. В общем, я большой должник и просто вынужден подчиняться ему, – Джокер нервно закурил. – Куришь?

– Да, иногда, – я протянула руку, и Джокер, глядя в мои глаза, положил сигарету прямо в ладонь. Я пафосно взяла её губами, и парень чиркнул пальцем по колёсику зажигалки.

– Я много раз пыталась бросить, но ничего не выходило: снова какие-то проблемы – и я опять с сигареткой в руке.

– Ясно, – чуть слышно сказал Джокер. – Ну а что дома? Тебя не потеряют родители?

– Я, наверное, больше не вернусь домой.

– Почему? У тебя проблемы с ними?

– Они – это и есть та самая проблема.

– Но ты же богатая, ведь так? У тебя состоятельные родители.

– Нет, обыкновенные! Когда папа был жив, у нас было всё.

– Извини, – смутился Джокер. – Но зачем ты это сделала сегодня?

– Кому захочется умирать насильственной смертью?! Герой был готов на всё, лишь бы избавиться от меня.

Я знала, что Джокер думает, как и все. Если ты жила в богатой семье, то ты избалованная девчонка, живущая за счёт родителей. И совсем не умеющая добиваться чего-то сама без их помощи.

– А я ведь, когда увидел тебя перед собой, сразу понял, что ты сумасшедшая.

Я слегка толкнула Джокера в плечо, как бы обидевшись. Мы ещё долго разговаривали, шутили, вспоминали детство и наконец оба захотели спать.

И мне было как-то легко, все мои проблемы Джокер переводил во что-то лёгкое. Мне даже становилось смешно над ними. Но я понимала, что я не умею так. И он – единственный, кто мог меня развеселить. Ему не страшно было рассказать свои тайны. Мы хохотали и хохотали, понимая друг друга, как никто другой.