Как продать Г. Империя АТ

Чувствуя под собой углы книжных томов, я сел, попутно отряхнув джинсы от налипшего мусора, и глянул назад. Тут был новый сюрприз…

В паре метров от меня лежал мой планшетник в раскрытом виде. Но это ещё ладно!.. Прямо на его клавиатуре расположился кот, самый настоящий, живой и пушистый. Он лежал, подвернув под себя передние лапы, и нагло таращился на меня большими ярко-зелёными глазищами.

– Хрена себе, – пробормотал я в недоумении. – Котяра на моём компе!..

– И что вас в этом больше всего удивляет? – неожиданно поинтересовался он.

Услышав его мягкий мурчащий голос, как у кота Матроскина, мне захотелось застрелиться. Таких глюков я давно не ловил, с тех пор, как перестал бухать и курить травку. Хватило один раз зелёных чёртиков на кухне. А тут говорящий кот, мать его за ногу…

– Ну, что вы на меня так уставились, господин писатель? – продолжил он, приподнимаясь. – Никогда не видели говорящих котов?

– Не, не видел, – тупо мотнул я тяжёлой головой. – А ты чё, кот в сапогах?

– С ума сошли? Где вы видите у меня сапоги?

– Тогда – кто?

– Кто-кто?.

Шерсть у него, действительно, была голубовато-серой, блестящей и ухоженной. Кот явно не выглядел худым и голодным, хотя на здешней свалке вряд ли можно было найти что-то съедобное.

– Значит, ты из породы «русская голубая», – констатировал я, решив блеснуть эрудицией.

– Тьфу, ты… – кот криво ухмыльнулся, показав мне пару острых клыков.

Почему сразу «русская голубая»? Я кот породы «пушистый голубой». И дело тут не только в цвете моей шубки.

– Ты чё, реально кот-гомосек?

– Фу, как грубо, – он встал на лапы и потянулся, выпуская длинные когти. – Вы явно начитались какой-то пошлятины!..

Можете называть меня просто Гей. Это моё реальное имя. Серьёзно!..

А вас, насколько я знаю, зовут… Хотя, неважно. Буду называть вас просто – Писатель.

Нормальное прозвище, правда?

– Да, уж получше, чем Гей!.

– Разумеется, в курсе. Я же ваш виртуальный помощник, то есть личный ассистент, – кот подмигнул мне и в одно мгновение переместился на моё правое плечо.

При этом никакой тяжести я не почувствовал, словно животина была голограммой. А может и правда?!

– Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробней.