Песок

Он беззвучно ударил в дверь. Облачко пыли взвилось над рассохшимся деревом.

Тепло растекалось по телу, отдаваясь блаженством в каждой клеточке. Лежать было мягко и сухо. Чья-то огромная рука приподняла его голову, влив в полуоткрытый рот густой ароматный настой. Призрак приоткрыл глаза. Огромное толстое существо радостно улыбнулось ему. Детское розовое лицо смотрело с заботой и любовью. На нем был передник с рюшечками, но его хватало лишь на половину живота. В грубо сложенном камине пел огонь. На покосившихся полках вдоль стен стояли пыльные книги всех мастей.

Над огнем сохли их простиранные вещи, в том числе и холщевый мешок. Призрак нервно дернулся.

– Не волнуйся, – Прошептал великан, нагнувшись к его уху. – Карту и заначку я вытащил и спрятал.

За столом, сделанном из двери, сидел строгий старик, сухостью и худобой походивший на богомола. У его ног покоился рассохшийся деревянный ящик.

– Он зашнул на вошемнадцать тышяч лет, потому, что не жнал, что делать дальше. – Изрек старик, подняв в воздух кривой указательный палец.

 – Вот почему так важно жнать, ради чего живешь.

Видимо это была заключительная часть речи, обращенной к гигантскому младенцу. Последний улыбнулся еще шире, приподнимая ватное тело Норта. Он умело залил дымящийся напиток в рот юноши. Тот закашлялся. Гигант нежно постучал его по спине.

– Где мы? – Задыхаясь, спросил Норт.

– Не волнуйся не в камере замка. – Оглянувшись на старика, великан добавил. – Мы друзья, здесь вы в безопасности.

– Небошь, проголодалишь, вон щуплые какие.

 – Прошамкал старик. – Мама, готов ли наш ужин? Однако, хочетшя ешть. Пахнет не дурно. Кштати, не плохо бы отышкать Шейбу, и насыщатьшя иж шошков ее.

Тут Призрак ощутил такой приступ голода, что у него потемнело в глазах. Мама оставил Норта, метнувшись к печи. Надев толстые рукавицы, он извлек из раскаленного нутра глиняный горшок, заполнивший ароматом всю хижину.

– Все готово, Безумец! – Радостно воскликнул он. – Прошу всех к столу.

Мама ловко разложил тарелки и приборы, глубоким черпаком разлив густую ароматную похлебку.

Аккуратно нарезал хлеб, прижав буханку к груди. Разлил пенящийся сидр. Ближайшие четверть часа прошли в тишине, только птицы кашляли в лесу, а Мама, смахивая скупые слезы, накладывал добавку в тарелку Призрака. Поев, оба гостя отправились спать. Норта бил озноб. Мама дал ему вторе одеяло.

– Воскрешнув, он огорчилшя. «Что же мне делать дальше?» – Голос старца дрожал от непонятного возбуждения.