Песок

По счастью, грубые пальцы людей, привыкших убивать без размышлений, не почувствовали легкого натяжения ткани. С едой было хуже. На дне мешка сиротливо бледнели крошки, которые Призрак аккуратно отправил в рот, тщательно собрав негнущимися пальцами.

– Интересно, как я узнаю, что прошел час? Что мы будем есть в топях, и, зачем Норт согласился освободить меня, совершенно незнакомого человека, и взять с собой? – Продолжал задавать вопросы туману замерзший Призрак. – Конечно, разные люди бывают, но…

Дождь разразился быстро и шумно, заполнив чащу шепотом, всхлипыванием и бульканьем лопающихся пузырьков.

Норт сел, тряхнув головой.

– Нам лучше пойти дальше, не то совсем озябнем. – Предложил он, потирая глаза. – Говорят, в топях живет Костлявый Безумец, добрый старик-отшельник.

– Я тоже слышал о нем, но если честно, не очень-то поверил. Звучит странно «добрый безумец». Такой придушит во сне и спасибо не скажет…

– Выбора все равно нет. Хочешь, возвращайся в темницу, там хоть сухо, может быть, даже покормят.

– Спасибо большое. Меня даже допросить не успели, но все эти приспособления на стенах…Пойдем поищем старца.

Жижа противно хлюпала под ногами, ледяной дождь лился за ворот, зубы сводило судорогой. Топи встретили их черной пастью и корявыми стволами, похожими на расшатанные зубы. Пахло серой и гнилью. Тьма надвигалась с востока.

– Ночью, не зная дороги, идти опасно. Пропадем. – Стуча зубами, пробормотал Призрак.

– Дороги? – Искренне изумился Норт. – Ты считаешь, здесь есть дорога? Он тоже вымок и устал.

Его бледное лицо облепили мокрые волосы. Глаза казались черными и огромными.

– Слушай, а на что ты рассчитывал, взламывая замок своей камеры? Местности ты не знаешь, еды у тебя нет, теплой одежды тоже! Это же безумие! – Взорвался Призрак. – Ты смерти ищешь? А еще меня выпустил, ты же меня не знаешь, а вдруг я тебя сейчас зарежу и съем!

Норт опустил голову, словно обдумывая слова Призрака. Потом резко выпрямился, заглянув его холодные карие глаза.

– Ешь.

* * *

В огромном поместье десятки слуг зажигали свечи.

Белоснежные перчатки, словно бабочки, порхали по полутемным залам. Из сада было видно, как медленно, один за другим, открываются желтые глаза окон. Вечер снял излишки красок заката с лепестков и листвы, оставив естественный тон. Фонтан в центре бил веселыми блестящими струями, намочив крылышки ожиревшего ангела, чьи пухлые щечки сильно сужали ему обзор. Вероятно, поэтому никто пока не пал жертвой его стрел.