Роковое обещание

И не знаю – так, по крайней мере, мне кажется – никого из их членов. Об этих обществах много писали сразу после убийств в Хиткресте и смерти того офицера, который…

– Доусон, – вмешался в разговор Брайант. – Офицера звали Кевин Доусон.

– Шесть недель назад, – кивком поблагодарил его Хендон, – меня нанял совет директоров, чтобы я восстановил испорченную репутацию этой больницы, которая пострадала из-за недоказанных обвинений против доктора Корделла.

– Они не были… – сказала Ким, которая полностью убедилась в том, что они не разговаривают с членом тайного общества.

– Не были? – переспросил Хендон.

– Не были беспочвенными обвинениями, – пояснила Стоун. – Доктор Корделл действительно делал подпольные аборты. Или лучше так: мы знаем об одном, но их могло быть гораздо больше.

– Так как ему не было предъявлено обвинения и суд не признал его виновным, я не буду комментировать подобные клеветнические заявления, – сказал Хендон, и в голосе его послышался намек на юмор. – Вы ведь именно тот детектив, который пытался его обвинить?

Инспектор слышала это уже третий раз за день.

На мгновение она задумалась, не этим ли закончится ее карьера. Не будут ли ее помнить только из-за этого единственного обвинения, которое она не смогла доказать, забыв о сотнях доказанных?

– Мне и сейчас, и раньше было досадно, что семья отказалась поддержать обвинение. Хотя сейчас это уже не имеет никакого значения.

– Вот именно, – просто ответил мужчина.

– Итак, вы именно тот человек, который уволил доктора Корделла? – спросила Ким, подумав о «новой метле» и так далее.

– Скорее мистер Корделл сам себя уволил.

– Это как? – не поняла Ким. Чтобы человек по доброй воле поменял вполне комфортную жизнь, которой наслаждался в течение пятнадцати лет, на необходимость влачить жалкое существование?

– Вы же его встречали, инспектор, и знаете, что он был не самым приятным человеком на свете. – Директор вздохнул. – Его поведение часто было бесцеремонным, пренебрежительным и совершенно неприемлемым.

Хотя, при всем этом, он был блестящим хирургом. Его искусство спасло жизнь сотням пациентов, и именно поэтому его смерть – настоящая трагедия…

– Благодарю вас за это официальное выступление, а теперь мне хотелось бы услышать то, о чем вы предпочли в нем умолчать, – прервала его Стоун.

– Только его искусство могло извинить его невыносимое поведение. – Неожиданно Хендон вспомнил то, что говорил несколько минут назад.