Её раб

* * *

Буцефал был выше Мелиссандры на две головы, так теперь ещё, когда ей стало худо, и ноги подогнулись, он нависал над ней, как девятый вал над хлипким судёнышком.

– Эй, барышня, – прогрохотало сверху. – Вы как себя чувствуете?

Опершись на предложенную руку, Мелиссандра медленно обвела взглядом тюремную камеру. Слуги то тут, то там валялись без сознания. На ногах их оставалось всего двое, да и те забились в дальний угол и притворились фрагментом настенного барельефа.

Со здоровяком-рабом королева осталась один на один.

Решив, что терять ей нечего, Мелиссандра решительно пошла в наступление. Для начала, перестала дрожать коленями и выбивать дробь зубами. Выпрямила спину, задрала подбородок и, хоть это и стоило определённого усилия над собой, оттолкнула предложенную руку помощи.

– Всё нормально, – твёрдо сказала она и мысленно порадовалась тому, что голосу вернулись стальные командные нотки. – И не «барышня», а королева или её величество.

Буцефал стоял рядом и понятливо кивал, не перебивая.

– Почему же мне сказали, что твоё имя Буся? – спросила она, вновь поддавшись любопытству.

– Буся. Всё верно.

Одна бровь Мелиссандры без её ведома поползла вверх от удивления.

– Буся?

– Буцефал, – поправил её здоровяк-раб и принялся за объяснения. – А Бусей меня зовёт только мой господин.

– Господин?.. – Мысленно прикинув, к чему это ведёт, Мелиссандра усмехнулась.

– Не-ет, барыш… – Буцефал замолчал на полуслове и тут же исправился: – Не-ет, ваше величество, таким образом причинно-следственные связи не работают.

– Ну как же. Он мой раб, а ты его раб…

– Я не раб!

Мелиссандра плотно прикрыла глаза и вдруг отчётливо поняла, где бы хотела оказаться в этот самый момент: в бане, на белоснежном мраморном ложе, а вокруг чаши с фруктами и красивые рабы-мужчины, готовые на всё, лишь бы она улыбалась.

А вместо этого она стояла посреди тюремной камеры и спорила с рабом.

– Ты же сам сказал, что у тебя есть господин! – возмущённо воскликнула Мелиссандра, открывая глаза и возвращаясь обратно в невесёлую для неё реальность.

– У меня есть господин. Господин Окард. Но я ему не раб.

– А кто тогда?

– Я его слуга. – И Буцефал пустился в разъяснения: – Господин Окард спас мне жизнь, и теперь она принадлежит ему.