Серебряная ведьма. Повелительница стихий

– Вот что случилось, мама, – печально вздохнула ведьма, шмыгнув покрасневшим носом. – У меня с Мелиссой всегда были плохие отношения – ты сама об этом знаешь. Но я не желала ей зла! Всё получилось как-то само собой. Я сорвалась и повалила её на пол – это помню точно. А что было дальше – всё как в тумане…

– Я верю, – с готовностью кивнула Лариса. – Только, получается, теперь ты обладаешь каким-то сверхъестественным даром, – медленно проговорила она, задумавшись.

– Видимо, да, – дрогнувшим голосом произнесла девушка.

Никки поправила сползавший с её плеч махровый плед. Помолчав немного, она добавила:

– И вот что странно: никто, кроме меня, Ангелины и, наверное, самой Мелиссы не понял, что произошло в раздевалке. Все примут это за несчастный случай – например, объяснят тем, что косичка Мелиссы зацепилась за что-нибудь.

Лариса глубоко вздохнула:

– Я считаю, что это даже к лучшему… Никому не нужно знать о твоих способностях – это может быть опасно.

– Да, наверно… – неуверенно протянула девушка. – Мам, почему ты поверила в мой рассказ так просто? И вроде как не удивилась даже?

Женщина смерила дочь продолжительным взглядом, словно прикидывала, говорить ей или нет.

– Поверить в то, что сверхъестественные силы существуют на самом деле – не так-то просто, особенно для меня: я всегда пытаюсь мыслить рационально. Но ради тебя я готова изменить своим правилам, – с тяжким вздохом произнесла Лариса, поднимаясь с постели. – Уже поздно.

И она, поспешно выйдя из комнаты, плотно закрыла за собой дверь.

Слегка удивлённая маминым поведением и почувствовав, что от неё что-то скрывают, Никки стянула с себя плед и подошла к зеркалу. Взглянув на себя, она подумала, что выглядит просто ужасно: волосы были растрёпаны, глаза опухли и покраснел нос.

«Смогу ли я сегодня заснуть?» – задала девушка вопрос своему отражению. Оно не ответило.

«Интересно, а в моей внешности изменилось что-нибудь?», – внимательно разглядывая бледное лицо, спросила себя Никки.

От этой мысли по спине пробежал холодок, и она, передёрнувшись, побыстрее отошла от зеркала: вид собственной физиономии ей стал неприятен.

«Ты нехороший человек, Никки!», – прошептала девушка, чувствуя себя несчастной, как никогда раньше.

Никки до крови прикусила губу, чтобы вновь не расплакаться. Сказать, что она чувствовала себя виноватой – значит, не сказать ничего.