Выхода нет

Мне не хватает трех ступеней до пролета, нога соскальзывает, и я комочком гнева качусь семнадцать ступенек вниз. Прихожу в себя, только когда дядь Костик тихонечко стучит по щекам и просит посмотреть на него. Я смотрю. Он спрашивает, как я, а я не очень. Но выбора у меня нет – сюжет сам себя не снимет. Так я узнала, что падать на кафельный пол больно и что поручни придумали специально для меня.

Сюжет вышел хороший, а я не очень.

– Растяжение, – констатировал врач.

– За перила держись, – провожая из кабинета, крикнул старикашка в белом халате.

В мае моя стажировка подходила к концу и, что уж тут, чем она закончится, я знала. Поэтому этот мой визит в редакцию был, скорее, чтобы еще раз убедиться в том, что они там, в будущем, будут все жалеть, когда увидят меня в эфире федерального телеканала. Где они сейчас, а где я, м? Конечно, можно сколько угодно убеждать себя, что где родился, там и пригодился, но мое здесь появление никак не связано с моими желаниями и возможностями. Появиться здесь – как будто переступить черту и понять, что та Демидова и Демидова нынешняя – две разные Демидовы.

Пустой коридор был схож с тем, что описывают, когда умирают: длинный тоннель и в конце ослепляющий свет. Свет шел прямо из центральной двери, над которой висела красная табличка «Идёт съемка!» Там, в кабинете за стеклянными стенами, происходило волшебство.

Не нарушая тишину, осторожно пробралась в студию и сравнялась со стеной за спиной кричащего Орлова.

– Наташа, твое право – это другое право! Право там, чем ты ешь!

– Я левша! – отвечала холодно ведущая.

– Наташа, да выйди ты из кадра!

Отключил микрофон, сбросил наушники, как обузу, на стол.

– Дура! – бросил вслед наушникам.

– Привет, – отозвалась я из-за спины.

– Еще одна! – обернулся и, не задерживая взгляд на мне, встал и вышел из аппаратной.

– Что, даже здороваться не будешь? – поспешила за ним.

– Сначала научись разговаривать, а потом заходи.

Он вошел в свой светлый кабинет и, не захлопнув дверь, дал возможность быть униженной. Так он любил наказывать подчиненных. Мол, разговор с тобой короткий, продолжать не буду, если хочешь – заходи. Но помни, что если зашел, то выбор сделал! И дальше разносил по полной, по каждой строчечке в тексте и по каждой склеечке в сюжете.

Орлов был человеком-пушкой, бомбической пороховой пушкой, которая, если зажечь, стреляла на поражение.