Выхода нет

Хотя эти два навыка всегда и спасали во всех сферах жизни. Через неделю моя стажировка на канале заканчивалась. Меня тогда со скандалом уволили. И я со скандалом ушла.

– Завтра концерт «Крыльев» снимаешь! Никто поехать не может, Громов будет к четырем, на репетиции.

– Серёж, вот не до тебя сейчас совсем, – сбросила разговор.

Сбившееся дыхание приходило в норму, сердце не вибрировало, телефон крепко сжимала в руке, чтобы не выпустить на траву. Сделала глоток воздуха – и отвращение подкатило к горлу. Мерзкий вкус горечи, отчаяния, полного непонимания.

Еще минут двадцать сидела под деревом, откинувшись головой кверху, собирала мысли на очередную планерку, мысли на встречу приходить не собирались.

– Теть, дай денюжку.

Глаза резко открыла. Вместе с «теть» в себя вернулась тут же.

– Ты кого тетей назвал?

Передо мной стояли коленки. А чуть повыше мальчишка-цыганенок. Ему так же, как и мне, нужна была помощь. Помыться и переодеться так точно.

– Теть, ну дай денюжку. А я тебе по руке погадаю.

– Смотри, – протянула ладонь на автомате.

– Ты хорошая. Жениха вижу, – зашел с козырей пацаненок. – Он красивый такой, высокий, богатый, на руках тебя носить будет.

– К черту женихов, как домой вернуться?

– Так пешком домой возвращаются, – захихикал мальчишка. – Или на автобусах, поезде там.

– Поезде там… Да!

Взяла себя в руки, встала и пошла вдоль парка к остановке. Если я попала сюда, в две тысячи восьмой, через какой-нибудь портал времени по билету, то и вернуться смогу по билету, так же? Должно же сработать? Представляете, если российские железные дороги придумали временной портал? Ну, Белозёров, ну ты даешь!

– А денюжку, теть?

– Иди, мальчик, иди!

Прыгнула в троллейбус и потянулась вдоль города до центрального вокзала.

Жара не прекращалась. Солнце палило по рукам витамином D. Мысли бежали вдоль центральных улиц мимо фасадов сталинок, дергая штанги троллейбуса на поворотах. Всё происходило как в том фильме, который никогда не снимут, ну, про меня. По небу проплывали ватные облака и скрывались где-то за высокими деревьями.

– Билетик? – за спиной спросила кондуктор.

– Проездной, – на автомате ответила.

Мне двадцать, и я в городе, который меня не ждал, в который я, невозвращенка, не торопилась и не рвалась. Каждое название улицы на синей табличке било по глазам, как отражение в зеркале от солнечных лучей – Ромашина, Калинина, Тельмана, Демитрова. Выпрыгнула в депо на Вокзальной.

– Билет до Москвы, пожалуйста.