Выхода нет

Примерный ряд так себе, но суть ясна, ага? Есть только миг между прошлым и будущим, а вот где-то между мы жить не успеваем и записываемся к психоаналитикам на консультации, ибо нелегко существовать с мыслью о том, что всё могло бы быть по-другому.

В тот летний августовский вечер вообще ничего не предвещало внезапных новостей, день вроде бы шел к финалу, но из редакции уволился Кирилл. Кирилл был супер-корреспондентом-расследователем с нарциссической травмой мозжечка. Такие к нам приходят часто, но задерживаются ненадолго.

Кирилл задержался на полгода.

– У меня уволился корреспондент. – Вошла с утверждённой новостью в комнату.

В крошечном кабинете три на три с окнами, выходящими на телебашню, за письменным столом, заполненным бумагами и коробками от жестких дисков, сидел руководитель службы новостей Саша Кулагин. Густые черные волосы, слегка поседевшие на висках, очки, которые оставили за много лет ношения след на переносице, и мятая футболка с принтом о свободе мыслей отражались в моих глазах.

– Идет четвертая неделя протестов в Хабаровске. Все четыре недели наш канал не выпустил ни одной новости про митингующих. Кирилл ждал, терпел, пробовал бороться со мной, и вот – в итоге ушел. Это четвертый за месяц.

– Угу, – промычал в ответ Кулагин.

– Я просто думаю…

– Думаешь?

Переспросил не из интереса, что я думаю. Знал он все. Так Саша делал всегда, когда хотел, чтобы я поменяла свою точку зрения, но менять я ничего не собиралась. Все проблемы обычно у меня с этого и начинаются: я всегда говорю только то, что в моей голове буквами складывается.

Иногда это провоцирует конфликты с героями, коллегами и руководством. И если с героями сюжетов это полезно для эмоционального фона в кадре, с коллегами – для прогресса, то с руководством это всегда как ходить по краешку отвесной скалы: слетишь – и о камни навзничь. Соскребать потом будут всей редакцией.

– Я думаю, что он прав.

– Сколько ты уже шеф-ред? – спросил Кулагин, внимательно рассматривая что-то в мониторе, не во мне.

– Шесть лет.

– Сколько таких корров у тебя было?

– Много. Макс, Андрей, Даня, Алена… Пять-шесть… – попробовала вспомнить всех.

– Одним меньше. – Полный список слушать не стал. – У нас свои правила, у него свои. Если он не принимает наши, то он не наш человек. Логично?

– Безусловно, ты, конечно, всё правильно говоришь, и я согласна с этим вот со всем твоим. Правила есть правила. Но мы же можем иногда позволять себе сюжет о людях? – Затаилась.